Книга Системный Кузнец XIII, страница 56 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я молчал. Мысль зацепила.

— А ведь верно, — сказал я медленно. — Барьер — это уже потом. А чтобы поставить его, зверя сначала надо было утихомирить. И вот это — как раз то, что мне нужно. Не печать. То, что было до печати.

Где-то в глухой стене наметился узкий проход.

— Только время. — Я провёл ладонью по лицу. — Времени катастрофически мало, чтобы рыться в древних завалах.

— Знаешь, — Эйра чуть склонила голову, и уголок рта у неё дрогнул, — каждый раз, как ты произносишь эту фразу, времени становится ещё меньше.

Я уставился на неё, и только через пару секунд дошло, что меня поддели с этой её каменной островной прямотой.

— Ах ты дерзкая девчонка. — Я невольно усмехнулся. — Провоцируешь меня на гениальное решение?

— Я тебя призываю не тратить остаток суток на сомнения. — Она пожала плечом. — Ты сам сказал — мы в эпицентре. Так давай этим воспользуемся, раз другого пути всё равно нет.

Я хмыкнул, потёр шею. Меня скребло глухое раздражение на старика, на гильдию, на всю эту проклятую затею разом.

— Знаешь, что меня бесит во всей этой истории? Пришли, забрали четыре болта, над которыми мы горбатились, и ни медяка не оставили. «Расчёт после, кузнец». — Я передразнил сухой голос Октавио. — Тридцать пять золотых где-то у Вальмонте, а я тут думай, как им бога усыпить. Хреновое отношение. Так и тянет плюнуть на всё, пойти выбить свои монеты, а уж потом ломать голову над их зверем.

Эйра подошла ближе. Лицо у неё смягчилось.

— Я понимаю. — Сказала она негромко. — Когда долго живёшь впроголодь, начинаешь ценить плату за свой труд. Это не жадность, а память тела. — Она помолчала. — Так что будем делать?

Я выдохнул и принялся раскладывать всё по полкам.

— Будем делать так. Первое — я бы всё-таки залез в их книги. Если в Цитадели есть хоть что-то про Сольфара — легенды, сказания, старые записи — там может затеряться зерно. Люди любят приплетать к правде небылицы, но иногда под слоем вранья лежит настоящий факт. Кто-то когда-то видел, как его усмиряли, и записал, пусть и коряво.

Эйра кивнула.

— Второе — Алекс. — Я повернулся к воротам, где ждал человек Иль-Примо. — Мой друг. Алхимик. Он сейчас при Целителях Духа. Если кто и сообразит что-то по части сна и стазиса, то он. Парень умнее, чем кажется — в своей деревне он вытворял такое, что иным гильдейским алхимикам и во сне не снилось. Заморозил однажды целый склеп с мертвецами, и себя в придачу, и все выжили. Мне нужна его голова.

— А дальше? — Эйра смотрела на меня внимательно.

— А дальше… — Я выдержал паузу и поймал себя на кривой усмешке. — Дальше я бы всё-таки сходил и забрал свои деньги, чёрт подери.

Так я и поступил.

Подошёл к воротам, бросил человеку Иль-Примо пару слов — пусть приведёт алхимика из лазарета, того рыжего, что при Целителях Духа, и пусть прихватит из библиотеки всё, что найдётся про островного зверя древности. Парень кивнул и сорвался с места бегом.

Вернулся он скорее, чем я ждал — минут через двадцать. За ним, спотыкаясь о порог ворот, шёл Алекс, а следом двое молодых в серых рубахах волокли стопку книг — толстых, в потрескавшейся коже, с медными уголками.

Алекс выглядел так, будто его выдернули из горячей воды и забыли обтереть. Рыжие волосы торчали колтуном, под глазами залегли тени, а взгляд был мутный, обращённый куда-то туда, где он, видно, всё ещё гонял по кругу какую-то свою задачу и никак не мог из неё вынырнуть.