Книга Системный Кузнец XIII, страница 52 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Зверёк его не слушал.

Я не стал тратить время. Метнулся к остывшему болту Эйры, выхватил его из песка. Отпуск делать уже некогда, к чёрту отпуск — разом наносить прослойку кварца, заряжать, запечатывать. Что бы ни случилось там, наверху, оно гнало меня сильнее любых сроков.

* * *

Я заканчивал четвёртый болт на чистом упрямстве. Растёр в крупный песок кварц, замешал с «кровенцем» — едкий пар защипал глаза, наложил пасту послойно, на масляную подложку, как придумала сама Эйра, и принялся намораживать сверху ледяную корку. Запас Инь скрёб по дну, ладони сводило, но я выжимал из себя последнее. Затем приступил к нанесению рун. Осталось нанести последнюю.

Эйра сидела на табурете, привалившись к стене, и всё никак не могла прийти в себя. Пальцы у неё подрагивали.

— Кай, — выговорила она наконец. — А если это он? Сольфар. Если зверь проснулся и это его силу мы видели?

— Не похоже, — я не отрывался от работы, ведя руны по льду. — Зверь бы давил, я бы почуял это нутром, как в каверне. А этот удар казался сухим и рукотворным.

Она хотела что-то ответить, но не успела.

В ворота двора влетел мастер Октавио, едва не цепляясь полой халата за створку, и за ним ввалилось ещё несколько человек, гвардейцы и кто-то в серых одеждах Цитадели. А следом, тяжело опираясь на руку секретаря, вошёл сам Иль-Примо.

Оба выглядели совершенно потерянными, а старый грандмастер казался бледнее обычного — впервые за всё время нашего знакомства я заметил мелкую дрожь в его руках.

— Готово оружие? — сорвавшимся голосом выдохнул Октавио.

— Последний штрих на четвёртом, — сказал я, не поднимая ладони руны. — Сейчас вольётся Ци и всё. Скажите лучше, что это был за взрыв. Полнеба разворотило.

Иль-Примо качнул головой, и в горле у него что-то сухо щёлкнуло, прежде чем он заговорил.

— Не в небе, кузнец, — он говорил тихо, явно с трудом подбирая слова. — Это мы. Нам пришлось спустить защитный контур острова. Древний. Тот, что копили под горой. Альдорийские корабли вдруг пошли на сближение всей громадой прямо на нас, и мы ударили на упреждение — единым выбросом, чтобы стереть их флот разом. — Он сглотнул. — Удар не сработал. Как должно — не сработал. Сожгли мы лишь горстку вымпелов, а прочие… прочие выстояли. Заслонились будто. А силы на второй выброс уже нет, она вся ушла в этот один. И теперь они идут. Идут в бой, как ни в чём не бывало. Война началась, кузнец. И посреди этой войны будет война за Левиафана.

Я медленно выпрямился, оставив болт на верстаке, и уставился на него во все глаза. По спине пополз холодок. Но я смотрел на старика и видел — это ещё не всё. Лицо его говорило о чём-то худшем, что он держал на самом дне.

— Это не всё, — сказал я. — Что ещё мне нужно знать? Договаривайте.

Иль-Примо прикрыл на миг глаза. И когда заговорил, голос превратился в шёпот.

— Нужно, да. — Он перевёл дыхание. — Тот выброс… он встряхнул всю гору. И разбудил то, что под ней спит. Зверь в недрах пробудился окончательно, кузнец. Он бьётся в камне и пробивает себе путь наверх. Мы слышим его сквозь скалу. — Старик поднял на меня глаза, и в них стояло то, чего я не ждал увидеть у человека такой силы — неприкрытый страх. — Его надо усыпить любой ценой. Теперь это не просьба совета, не торг, а огромная нужда. Нужно оружие, какое погрузит его обратно в сон. И нужно скоро.