Книга Системный Кузнец XIII, страница 15 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я смотрел на светловолосого.

Лейв поднял со стола первый болт, повертел в пальцах. Делал это как человек, привыкший держать оружие и быстро понимать, на что оно годится.

— Работа нестандартная, — выговорил он. — Ковка чистая, граней не повело, переход на хвостовик ровный. Лёд лёг тонко. — Он повернул болт другой стороной, кивнул сам себе. — Кромка под амальгаму прорезана аккуратно. Знаки видно даже под корой. Хагалаз под нужным углом.

Помолчал секунду.

— Но это болт. Под желоб баллисты. У него хвостовик длинный, центр тяжести смещён назад. Грани сорок пятого порядка, четыре, для стабилизации в пазе. Бросать такое руками, как метательное копьё, можно, но прицельность упадёт. Геометрия не та.

Я хмыкнул в ответ устало.

— Задача была сделать болты. Под баллисту. Не копья. Если бы с самого начала определили, что бросать нужно будет руками, я бы взял другую длину, перенёс центр на пол-ладони вперёд и поставил три грани вместо четырёх, чтобы шла винтом в полёте.

— Понимаю.

— Сделаю ещё несколько до полудня, под удобный хват, — сказал я. — Только не нравится мне, магистр, что задача меняется в час, когда работа уже частично сделана, а срочность запредельная

Перевёл взгляд на Лейва.

— И как ты на меня смотришь, мне тоже не нравится. Не люблю, когда люди темнят.

Лейв снова едва заметно хмыкнул. Положил болт обратно на тряпицу.

Вальмонте раскрыл ладони, будто разводя огонь.

— Понимаю, Кай. Понимаю, как это выглядит. Тебя дали ковать одно, ты сделал, а тебе говорят теперь будет другое. Гильдия это видит и Гильдия это ценит. Поверь, ты не первый и не последний мастер, кому в последний час говорят «давай иначе». Война идёт, парень. Зверь не ждёт. Мы делаем то, что можем сделать сейчас.

Кивнул. Понимаю, конечно.

Только пока он говорил, я смотрел на Лейва и слушал его Ци. Я представил, как Лейв замахивается и кидает болт. Раскручивает его перед броском, оборачивая воздух вокруг древка. Снаряд уходит, ведомый Ци Ветра, входит в скорость, какой баллиста не даёт. На лету ветер обхватывает древко плотным жгутом и вертит болт вокруг продольной оси.

И тут у меня в голове что-то стукнуло.

Лёд на грани наконечника лежит тонким слоем толщиной в волос. Корка эта запирает пасту, какая под ней. На баллисте болт идёт почти без вращения, по пазу, и вышел из паза в полёт с минимальным проворотом. Лёд успеет дойти до цели целым.

Если же снаряд закрутить, лёд расколется. От центробежной силы, от трения о Ци ветра вокруг древка, от микроскопического разогрева кромки на скорости. Корка треснет ещё в воздухе. Паста под ней начнёт жить раньше срока. Хагалаз с её сорокаградусным наклоном, заточенная под определённую ось вращения, при чужом вращении начнёт работать криво и пожрёт сам наконечник.

Снаряд рванёт в полёте. В худшем случае в руке метателя.

Глянул на Лейва ещё раз. Опасность есть и серьёзная.

— Магистр, — сказал. — Есть опасность.

Оба подняли на меня глаза.

Я объяснил им свои опасения прямо.

Вальмонте нахмурился. Светловолосый молчал.

— Кварц в пасте, — продолжил я, — ждёт удара. Ему всё равно, как именно его раскроют, давлением или вращением. Закрутишь сильно, он откроется раньше. Это первое. Второе. Хагалаз я ставил под угол от продольной оси, рассчитывая на минимальный проворот в полёте. Сменишь ось, руна пойдёт против себя. Сделаешь хуже.