Книга Системный Кузнец XII, страница 65 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Из меня вырвалось.

Холод, Огонь и серебристая искра воли пошли наружу единым ударом. Жгуты вокруг меня лопнули, как обрезанные верёвки.

И тогда я увидел его над всеми остальными.

Громадное, без формы и без черт, оно стояло над всей этой паутиной, и каждый из лордов внизу был у него под пятой. Сольфар, Левиафан, Кам-Туур, Тенгир-Ма, остальные — все сходились в одну точку наверху, и эта точка была живой.

Существо взвыло властно. Один долгий звук, который прокатился по всей сети, и жгуты разошлись в стороны, образы лордов погасли, темнота схлопнулась.

Меня выдернуло.

Каверна вернулась рывком. Свод, обелиски, плиты, тело Ферро на наковальне, Торн у моих ног. Я сидел всё там же, спиной к камню, и в груди стучало так, будто я бежал марафон уже сутки.

Глаз твари в стене всё ещё смотрел, только взгляд переменился — стал расчетливым и оценивающим.

Я отвёл глаза первым и перевёл взгляд на Торна. Парень лежал на боку, поджав колени, и пепельная прядь у него на щеке слегка шевелилась от дыхания. Дышал. Реже, чем должен, но дышал.

«Ах ты тварь. Завербовать меня надумала».

Сказал про себя без слов.

«Хрен я на тебя ещё гляну, ублюдина».

Уперся здоровой ладонью в плиту. Подтянул ногу, потом вторую. Поднялся, держась за обелиск. В голени стрельнуло так, что в глазах потемнело, левую руку повело от боли в плече. Камень за пазухой холодил, и холод снова возвращал ясность.

Стоял, дышал. Окинул каверну взглядом.

Восемь столбов. Один с расколотой гранью — моя работа. Один с погасшей амальгамой, тоже моя. Остальные стоят, руны на них горят ровно. И туша в стене дышит, и магма по полу течёт чуть быстрее, чем час назад. Печать тут очень сложная. Сейчас мне её не починить. Здесь дюжины мастеров надо, чтобы перекрыть сколотое, а у меня один Торн, который не дышит толком.

«Уходим».

Доковылял до парня. Присел на корточки рядом, и колено хрустнуло от боли. Цепи на щиколотках всё ещё держали Торна, привязанные к нижним кольцам обелиска. Вернулся к клещам. Пришлось грузнуть на горячее железо ещё раз, нагревать звенья ладонью, давить губками на раскалённое.

Хрясь.

Хрясь.

Освободил. Подхватил и потащил.

Голова Торна болталась, цепи на запястьях звякали по плитам, оставляя за нами две борозды. От парня воняло серой так, что я кашлял через шаг.

Глаз твари в стене провожал нас наверняка, но я не оборачивался.

Обратный путь занял, наверное, полдня. Точнее не скажу. Времени там, под землёй, не было, лишь Очаг, который тлел ровно — спасибо Костному пассиву, что подкидывал мне Ци без медитации. Был камень за пазухой, что холодил рёбра и шаги.

Торн дышал странно — раз в минуту делал судорожный вдох, потом затихал так, что я несколько раз ронял его и припадал ухом к груди, проверяя, жив ли. Жив, но еле-еле.

Тащить наверх с разбитой рукой и хромой ногой по горячим лазам, через серный пар, через узкие лазы, через скобы, раскалённые до вишнёвого, было такой работой, какой я не знал ни в кузне, ни в шахте.

Я знал одно — дорога состоит из шагов. Один шаг, ещё один, ещё и ещё.

Ферро за много лет натоптал не одну тропу. Я шёл сначала по знакомой, той, что вывела меня вниз, но скоро понял, что Торна по ней наверх не вытащу у́же. Свернул в боковой ход, и ход вывел меня в новый колодец, и в нём были скобы поновее, поглаже, как будто хозяин ими пользовался чаще остальных и был не такой крутой подъем.