Книга Системный Кузнец XII, страница 63 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

От него тянуло серой.

Я доковылял до верстака. Инструмент Эстевана лежал ровными рядами, как при жизни хозяина. Перебрал глазами, нашёл то, что нужно. Длинные клещи с режущими губками, какими режут стальной прут. Тяжёлые, литые, с обугленными ручками.

Подхватил правой, левую прижимал к боку.

Обратно к обелиску шёл дольше, чем туда. Нога волочилась, скребла подошвой по плитам, оставляя за собой тёмную полосу. Дополз. Прислонился к гранёному боку столба плечом.

Лез наверх, упираясь левым сапогом в выступы граней, цепляясь правой рукой. Другие конечности тоже использовал, некуда было деваться. Просто терпел боль и отсутствие стопроцентного контроля. Запах от Торна шёл такой, что глаза слезились, парень пропитался серой насквозь, как старая бочка.

Добрался до запястья.

Перехватил клещи, освободил руку. Положил ладонь на цепь, что шла от запястья Торна к кольцу в столбе. Запустил Огонь узким сильным потоком в железо. Цепь налилась вишнёвым, потом оранжевым.

Перехватил клещи обратно. Подвёл губки к раскалённому звену.

Хрясь.

Звено лопнуло. Запястье Торна повисло свободно, тело пошло вниз и закачалось.

Возился со второй стороной долго. Держаться одной рукой на горячей грани, тянуться через парня, нагревать, перехватывать, давить. Один раз клещи едва не сорвались, и я чуть не покатился вниз. Удержался. Пот шёл по лицу ручьём, смешивался с серной грязью на подбородке.

Хрясь.

Вторая цепь поддалась, и Торн рухнул вниз на камни.

Не мягко. Я ничего не мог с этим поделать — удержать его одной рукой с верха обелиска было трудно. Парень упал плашмя и остался лежать на боку, поджав колени.

Сполз сам.

Соскользнул по грани, приложился коленями. Осел рядом с Торном, спиной к обелиску. Голову откинул на камень.

Сил не осталось совсем. Сидел, дышал. Закрыл глаза, открыл, снова закрыл. Не до первой помощи сейчас, главное, чтобы дышал, а он дышал, я слышал хриплый сип рядом с собой.

«Выбираться надо, только как?».

Через лаз в полу, в который меня выбросило, не подняться. Через тоннель к каморам, в Глотку, обратно по верёвке Торна. Сорок метров вверх по горячей породе, с разбитой рукой и волоча его на себе. Смешно.

Сзади существо в стене издало звук — утробный, низкий, как будто кто-то очень большой выходит из глубокого сна. Так мычит человек после крепкого хмеля, когда сознание уже вернулось, а тело ещё не понимает, чьё оно.

Я медленно повернул голову.

Туша в стене не двигалась. Магма по чешуе текла как и раньше — голова, плечи, передняя лапа торчали из породы в той же позе, только теперь над одной из глазниц было приоткрыто веко.

Глаз огромный, жёлто-зелёный, с вертикальным чёрным разрезом зрачка во всю радужку, смотрел в меня так, что отвести свои глаза не получалось. Чувствовал, как этот взгляд проходит сквозь рёбра и упирается куда-то ещё глубже, где у меня нет ни кожи, ни мяса, ни костей.

Сердце забилось рывками.

Существо в стене издало ещё один утробный звук и каверна вокруг поплыла. Контуры обелисков смазались. Огонь в трещинах под плитами потёк длинными полосами, как краска по мокрому стеклу. Я понял, что попал, и понял слишком поздно.

«Не смотри. Отвернись». — подумал я, но уже не вышло.

Меня затянуло.

Чёрное пространство без дна и без верха. Ни земли под ногами, ни неба, ни воздуха, ни даже моего собственного тела, насколько я мог его ощутить.