Книга Системный Кузнец XII, страница 109 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Заканчивал травление третьего молота, когда в дверь забарабанили.

Подошёл. Открыл.

На пороге, в густых уже сумерках, стоял Ульф. Лыбился так, что щёки заслоняли уши. Вокруг него, как мошкара вокруг костра, толпились те самые пацаны и ещё пара новых, прицепившихся по дороге. Один из них тащил Ульфа за рукав, как трофей.

— Дядь! Дядь, привели! Гони монетки, как обещал!

— КАЙ! — взревел Ульф и шагнул в проём.

В следующую секунду меня сгребли в объятия так, что рёбра пискнули, хоть я и на седьмой. Зверёк, услышав шум, прискакал на плечо к Ульфу прямо с верстака, перепрыгнув в один маневр через мою куртку. Ульф отстранил меня, увидел рыжую мордочку у себя на плече, и глаза у него стали с медный жбан.

— МЫШКА! — заорал великан. — МЫШКА!

Зверёк не испугался, а наоборот, потёрся о его щёку, треснул что-то ласковое, и Ульф зашёлся беззвучным смехом, гладя его огромным пальцем по спинке.

Я улыбнулся. Луч света. Каким был, таким и остался.

Пацаны не унимались. Один особо настырный потянул меня за полу куртки и заверещал про монетки. Я отсыпал каждому, что обещал. Они приняли, но не разошлись, заплясали вокруг меня в надежде на новое поручение.

— Ладно, — сказал. — Дело есть ещё. Бегите в ближайшую таверну. Купите две порции горячего, лепёшки, мяса какого-нибудь, что унесёте. Скажете — выполняете для кузнеца из кузни Гуннара. Если спросят, кто такой, скажете, что Гильдия его поставила тут работать. Деньги вот.

Высыпал им сверху ещё горсть меди.

— Сдачу не зажмёте?

— Дядь, обижаешь! — рыжий приложил руку к груди с такой серьёзностью, что я едва не рассмеялся.

— Бегите.

Сорвались с места и исчезли в улочке за поворотом, только пятки мелькнули.

Я закрыл дверь, засов трогать не стал. Нас теперь двое — я и Ульф, а с Ульфом за спиной любой, кто захочет сунуться, очень быстро поймёт, что зря пришёл. Вид у него больно грозный бывает.

— Кай. — Ульф развернулся ко мне, придерживая зверька на плече ладонью. — Ты вернулся!

— Вернулся, старина. Вернулся.

— Совсем-совсем?

— Совсем. И у нас теперь работа. Хорошая работа. Не на чужого дядьку, а на себя. Заплатят золотом. После этой работы решим уже, что дальше.

Ульф закивал, как болванчик. Зверёк на его плече закивал следом, что вышло особенно потешно.

— Ульф, ты ведь не знаешь, чья это кузня?

Парень огляделся, прошёлся взглядом по верстаку, по молотам, разложенным в порядке, по наковальне с тёплыми ещё бороздами амальгамы.

— Хорошая кузня. Тут заботились о ней.

— Кузня Гуннара, Ульф.

— Гу… — Ульф моргнул. Зверёк на плече тоже моргнул. — Гуннара? Из Оплота?

— Из Оплота. Нашего Гуннара.

Лицо у Ульфа поменялось мгновенно. Радость соскользнула, на её место наползла растерянность, потом тревога.

— Кай, Гуннар злой. Гуннар Ульфа дураком звал. Гуннар Кая в бочке топил.

— Не такой он теперь, Ульф. Гуннар сильно болеет и поменялся. Я сам сегодня с ним говорил, и не узнал его, понимаешь? Он сейчас тихий, добрый.

— Добрый Гуннар? — Великан попробовал слова на язык, не сошлось. Покачал головой.

— Да, старина. Я тоже долго привыкал. Он живёт в соседнем доме. Кузня его, а дом его прямо за стенкой. Если хочешь, сходи поздоровайся. Только тихо, он лежит. Болен сильно.

Ульф постоял, помолчал. Лицо у него поплыло обратно, к привычной мягкой задумчивости, какая бывает, когда он переваривает что-то непростое.