Книга Системный Кузнец XII, страница 108 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Спасибо.

Они кивнули, забрались на телегу и поехали обратно вниз. Лошадь шла нервно, головой мотала. Тряска её сильно разнервничала.

Я открыл дверь кузни и принялся таскать. Зверёк всё это время сидел у меня в кармане и наблюдал круглыми глазёнками за каждым моим шагом. На третьем заходе вылез из кармана наполовину и тревожно треснул, мол, надоело, выпускай. Когда я поставил последний мешок у стены и закрыл за собой дверь, зверёк скатился по куртке и штанам вниз, сел посередине кузни на утрамбованный пол, огляделся. Увидел наковальню, обрадовался, тут же пискнул довольно и в один прыжок оказался на её рабочей поверхности. Уселся, обвил себя огненным хвостом, уставился на меня. Хозяин, мол, я тут, поехали работать.

Первым делом запалил масляную лампу у двери — щёлкнул пальцами, и из подушечки большого пальца выскочил короткий язычок огня, лизнул фитиль. Лампа загорелась ровно. В углу нашёл ещё две, на полке у горна. Зажёг и их. В кузне стало почти уютно, желтый свет лёг по стенам, и угольная пыль на полу заблестела мелкими искрами.

Зверёк, увидев мои фокусы с огнём, восторженно треснул и заплясал на наковальне, размахивая лапками. Видимо, родственную душу почуял.

— Сиди тихо, — сказал ему. — Дело есть.

Подошёл к верстаку. Разложил всё, что заготовил с обеда. Молотки — три штуки: тяжёлый, средний, лёгкий. Свой штихель. Бутыль с кровенцем и инструкцию Алекса отдельно, в угол, подальше от любых искр.

Согнал зверька с наковальни. Тот возмущённо пискнул, но переселился на стопку клещей и оттуда продолжил наблюдение.

Я взял средний молоток. Положил его головкой на наковальню.

И начал.

Альгиз, Иса и следующая Уруз. Контур у меня в голове уже выстроен с обеда, когда я первый раз молот в руке прикинул. Сел над ним, поднёс штихель к стали. Линии пошли точные, без дрогов. Закалка Тела на седьмой ступени даёт телу такую устойчивость, какой раньше я в себе и представить не мог. Рука работала ровнее, чем у самого терпеливого ювелира. Дыхание под контролем. Каждый штрих ложился туда, куда я его направлял, и ни на волос мимо.

Когда контур на головке был размечен полностью, перешёл к канавкам. Тут уж по-кузнечному, с зубилом и киянкой. Да постоянное использование ци, чтоб размягчить сталь где надо. Зверёк подскочил при первом ударе, но потом увлёкся, прижался к краю наковальни и стал смотреть как заворожённый.

С первым молотом провозился минут пятнадцать. Со вторым быстрее, минут десять. С кувалдой Ульфа дольше — она тяжёлая, головка большая, контур пришлось разводить шире, чтобы зацепил всю рабочую поверхность.

Дошёл до наковальни — той самой, с просадкой в северной четверти. Тут резать пришлось аккуратно, потому что наковальня хозяйская, а не моя, и портить её мне совсем не хотелось. Положил Альгиз на просевший угол отдельным узлом, чтобы гасил излишек давления. Связал его с основным контуром тонкой канавкой по краю наковальни.

За полчаса уложился. Поглядывал на дверь — никто не стучал. Ульф всё не шёл. Мысль вильнула в сторону, мол, не случилось ли с пацанами чего по дороге, после тряски. Прогнал. У пацанов на улицах звериное чутьё, они через любую беду пройдут, особенно когда впереди медяшка маячит.

Теперь травление.

Призвал Кислотную Ци. Зелёное свечение проступило на кончиках пальцев тонкое, ровное. Поднёс палец к канавке на первом молоте, повёл вдоль. Кислота легла в русло, побежала, разъедая мелкие зазубрины и шероховатости, доводя дно до блеска. Тонкая работа, не быстрая. Где-то перфекционизм в горле пощекотал, мол, давай ещё пройдись, ещё разок. Я придавил его. Не на конкурс работаю. Это рабочий инструмент, мне нужно, чтобы он тысячу ударов вытерпел, а не глаз радовал.