Книга Системный Кузнец XI, страница 59 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Стук в дверь вырвал из полусна.

Негромкий, но настойчивый. Три удара. Пауза. Ещё два.

Ульф поднял голову с подушки. Светлые глаза мигнули в полутьме — настороженные, ясные, без малейшего следа сонливости. Обычно его не добудиться, а здесь он сам будто был настороже.

Я приложил палец к губам.

Ульф кивнул и замер, положив ладонь на край табурета.

Поднялся с кровати, стараясь не скрипнуть половицами. Босые ступни коснулись холодного дерева. Подошёл к двери и закрыл глаза.

Фон Ци за дверью — плотный, горячий, с характерной «угольной» текстурой, как тлеющие головни под слоем пепла. Знакомый. Огонь высшего порядка, контролируемый до последней искры, но сейчас по краям что-то подрагивало — нервная рябь, которой раньше у него не замечал.

— Кай. — Голос тихий, сквозь дубовую доску. — Это Лоренцо. Знаю, что ты здесь. Чувствую.

Я посмотрел на Ульфа — тот вопросительно приподнял брови. Я качнул головой.

Провернул ключ. Замок щёлкнул, и я потянул дверь на себя.

На пороге стоял Искатель Искр.

Выглядел так, будто не спал всю ночь. Камзол застёгнут криво, на одной манжете пятно сажи, волосы, обычно гладко зачёсанные, торчали надо лбом седой щёткой. Лицо неподвижное, жёсткое. Глаза сухие и воспалённые.

Он молча посмотрел на меня, потом на Ульфа, потом снова на меня.

Я отступил в сторону.

Лоренцо вошёл. Прикрыл за собой дверь и встал посреди комнаты спиной к окну. Руки опущены вдоль тела. Пальцы сжаты.

Молчал.

Свет из щели между ставнями падал ему на плечо косой полосой. Воздух в комнате стал суше и горячее. Это была его аура. Лоренцо давил свои эмоции, загонял их вглубь, но жар всё равно просачивался наружу тонкими горячими токами, от которых чуть дрожал воздух над его плечами.

Он сделал медленный выдох. Ноздри раздулись. Желваки обозначились.

Потом заговорил тихо и ровно, отмеряя слова.

— Объясни мне, Кай, что произошло?

Я стоял у кровати. Камень за поясом пульсировал.

— Ты нашёл в штольнях артефакт — древний Духовный Камень. — Лоренцо произнёс это так, словно перечислял пункты обвинения. — Совет потребовал сдать. Ты отказал. Потом объявили эвакуацию. Все претенденты вернулись в Цитадель.

Пауза.

— Все, кроме тебя.

Он посмотрел мне в глаза.

— Ты понимаешь, как я сейчас выгляжу перед Советом? Мой претендент. Мой. Тот, за которого я ручался лично, которого привёз через полконтинента, ради которого поставил на кон остатки своего имени в этих стенах. Исчез с ценностью Гильдии в кармане посреди военного положения.

Голос оставался ровным, но Горн в животе почувствовал, как за этой ровностью ворочается что-то раскалённое.

Я подождал, пока тот закончит. Торопить Лоренцо в таком состоянии не стоило.

— Сядь, Лоренцо.

— Я постою.

— Тогда хотя бы дыши ровнее. Ты фонишь так, что Грипп внизу, наверное, уже чайник кипятит.

Лоренцо дёрнул щекой.

Я сел на край кровати. Положил ладони на колени. Говорить нужно спокойно, без нажима и оправданий, как с человеком, которому должен и который имеет право злиться.

— Ты прав. Я нашёл камень. Нашёл сам, в каверне, куда до меня четыреста лет никто не совался. Под завалом, в темноте, без инструментов, верёвки и факела. Вырубил его киркой из базальта — вот и все.

Лоренцо молчал и слушал.

— И там же, в тех штольнях, я нашёл кое-что ещё. Двоих. Наёмники в масках, практики пятой-шестой ступени, с поисковыми техниками. Они работали на Валерио. Притащили ему эталонный образец на блюдечке, чтобы сынок Мариспорта сдал его Совету с чистой совестью и красивой улыбкой.