Книга Системный Кузнец IX, страница 49 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Гул поднимался от колодезной площади, и был тревожным, с нотами раздражения и женского визга. Я нахмурился, ускоряя шаг.

Выйдя на утоптанный пятачок в центре поселения, сразу понял причину переполоха. Вокруг старого колодца собралась небольшая толпа — в основном женщины. Их было трое или четверо, но шума те производили, как рыночная площадь в Мариспорте. Пустые вёдра валялись на земле, а деревянный ворот колодца застыл, накренившись набок.

Толстая и ржавая цепь, кованная ещё, наверное, дедом Тито, лежала на камнях. Обрывок болтался на валу.

— О, гляди-ка! — раздался пронзительный голос Джины — жены рыбака, стоило выйти на свет единственного факела, воткнутого в землю. — Кай идёт! Лёгок на помине!

Женщины обернулись, взгляды — требовательные, уставшие и злые. Джина — крупная женщина с руками, привыкшими чистить рыбу быстрее, чем я кую гвозди, упёрла кулаки в бока.

— Ну, слава Морской Владычице, хоть один мастер с руками, а не с трясучкой! — выпалила та вместо приветствия. — Кай, ты погляди, что делается! Воды ни капли, ужин варить не на чем, детей мыть нечем!

Я подошёл ближе, кивнул женщинам.

— Вечер добрый. Что стряслось? Цепь не выдержала?

— Не выдержала⁈ — взвизгнула Джина, пнув пустое ведро. — Да она ещё утром еле дышала! Мы старосте Бартоло говорили: «Отдай Каю, пусть новый подвес сделает!» А он что? «Уважение», говорит! «Тито», говорит, «заказ нужен, чтоб духом воспрял, я ему уже отдал его неделю назад»! Неделю, Кай, неделю!

Она сплюнула на землю.

— Воспрял, как же! Напился, как свинья, работу бросил, а потом и вовсе в петлю полез! А мы теперь с сухими вёдрами стоим!

Старая Мара — самая древняя старуха в деревне — шамкнула беззубым ртом, кивая:

— Грех это, ой грех… Работу взял, а людей подвёл. Раньше за такое, бывало, и камнями гнали.

Я подошёл к вороту, потрогал обрывок цепи. Металл был старым, изъеденным солью и ржавчиной до сердцевины. Звенья истончились в местах трения. Это должно было случиться — железо имеет свой срок, как и люди.

— Мастер, — Джина шагнула ко мне, понизив голос. — Ты бы сделал, а? Мы ж знаем, что у тебя руки золотые. Твои-то крючки вон, три сезона служат и хоть бы хны. Скуй нам цепь, Кай. А со старостой мы сами поговорим, уши ему прожужжим, чтоб заплатил как следует. И вообще, он ещё от общины своё получит, за то, что Старому Тито заказ отдал, а не тебя попросил! За все получит! Разве может староста так поступать⁉

Я выпрямился, отирая ржавчину с пальцев.

— Цепь — это не крючок, Джина, — сказал спокойно. — Это работа на несколько дней. Нужно много железа, нужно варить каждое звено. Прямо сейчас я воды вам не добуду.

— Да хоть начни! — не унималась она. — А то пока этот очухается, мы тут все от жажды передохнем!

Я посмотрел на неё, потом на остальных. В глазах — усталость и надежда. Для них всё просто: старое сломалось, потому что мастер был плохой. Новое должно быть хорошим, потому что новый мастер — хороший.

Староста Бартоло, видимо, хотел как лучше — дать Тито шанс, поддержать старого друга заказом, чтобы тот почувствовал себя нужным. А вышло, что этим доверием он только ускорил его падение. Тито, видимо, понял, что не справляется, запил от страха подвести, и в итоге подвёл всех куда страшнее, чем просто сорванным сроком.