Книга Системный Кузнец IX, страница 47 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Ульф расплылся в улыбке, но тут же снова стал серьёзным.

— А Кай? — спросил тот с надеждой. — Кай с Ульфом пойдёт? Вместе здоровья пожелаем. Тито обрадуется. Помиримся.

Я посмотрел в эти чистые глаза и едва сдержал вздох. Святая простота. Для Ульфа мир делился на «хорошее» и «плохое», без полутонов. Он не понимал, что моё лицо для старого Тито сейчас страшнее, чем лик смерти. Я — живое напоминание о его никчёмности. Если приду к его одру с пожеланиями здоровья, тот решит, что я пришёл плюнуть в душу.

— Нет, Ульф, — ответил мягко. — Не пойду.

— Почему? — уголки его губ поползли вниз. — Тито будет рад. Ульф знает. Надо мириться, Кай.

— Не думаю, что он будет рад меня видеть, друг. Ему сейчас покой нужен, а не гости вроде меня.

Ульф секунду обдумывал слова, шевеля губами, потом махнул огромной ручищей:

— Как-нибудь потом! — решительно заявил он. — Сначала Ульф сходит, разведку проведёт. А потом и Кай придёт.

— Договорились, — я не стал спорить. — Иди. Только долго не засиживайся — Норе не мешай.

— Ульф понял! Ульф быстро!

Детина развернулся и бодро зашагал вверх по тропе, сжимая в кулаке деревянную рыбку. Я смотрел вслед, пока его спина не скрылась за поворотом скалы.

Остался один, вышел из-под навеса и сел на деревянную лавку, прислонившись к стене. Солнце клонилось к закату. Небо над морем окрасилось в тревожные багрово-фиолетовые тона, будто за горизонтом кто-то раздувал небесный горн. Вода в бухте потемнела, стала похожа на расплавленный свинец. Редкие чайки с криками возвращались к гнёздам на скалах.

Я прикрыл глаза, давая телу расслабиться после смены. Утром Алекс не пришел. Нет, это бывало крайне редко — в основном же вечер был его временем. Обычно, когда тени становились длинными, на тропе появлялась худощавая фигура рыжего. Он приходил всегда неслышно, ставил на верстак пузырёк из тёмного стекла с составом и молча ждал, пока я выпью эту жгучую дрянь.

Сегодня тропа была пуста. Открыл глаза и посмотрел на дорогу, ведущую к оливковой роще — никого.

Странно. Алекс педантичен до тошноты. За пять лет ни разу не пропустил сеанс, даже когда сам валился с ног от усталости или лихорадки, его одержимость моим лечением была сильнее любых обстоятельств.

«Может, закончились травы? — подумал лениво. — Или Нора запрягла какой-то работой?»

А может, он просто сдался?

Мысль пришла спокойно — мы застряли на девяноста девяти процентах три месяца назад. Рубцовый барьер стоял насмерть, как гранитная скала. Алекс перепробовал всё, что знал. Я видел, как в его зелёных глазах с каждым днём угасал профессиональный азарт, уступая место раздражению. В последний раз он сам заговорил про другого лекаря — практика стадии Пробуждения.

Если тот решил, что дальше нам с ним идти некуда — я его не осужу. Он сделал больше, чем кто-либо мог, но неизвестность царапала. Не похоже это на него — исчезнуть молча. Рыжий скорее швырнул бы мне в лицо пустой флакон и сказал, что я безнадёжен, что больше ничего не сделать, чем просто не пришёл.

Я поднялся с лавки. Подошёл к бочке с водой, зачерпнул пригоршню — вода была ледяной и солёной. Плеснул в лицо, смывая пот и сажу. Соль защипала кожу, прогоняя сонливость.

Нужно сходить и проверить.

Вытер лицо краем рубахи и двинулся по тропе в сторону оливковой рощи. Под ногами хрустела мелкая галька, ветер шевелил волосы. Тропа виляла меж старых стволов олив. В роще вечер наступал быстрее. Густые кроны отбрасывали длинные тени, похожие на скрюченные пальцы.