Книга Системный Кузнец IX, страница 41 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

«…Сии воды, именуемые Лазурным морем, а также все течения к северу от Мыса Трёх Сестёр, признаются исконными охотничьими угодьями Короны Альдории…»

Губы Теодорика беззвучно шевельнулись, пробуя слова на вкус. Мыс Трёх Сестёр — сейчас это территория Лиги, но двести лет назад граница проходила именно там.

«…Любой духовный зверь, рождённый, обитавший или впервые замеченный в оных водах, подлежит первоочередному праву Короны на охоту. Его ядро, шкура и кости признаются собственностью Альдории, где бы зверь ни был настигнут впредь…»

Король оторвал взгляд от свитка — в тишине библиотеки дыхание звучало хрипло и прерывисто, но ритм сердца изменился — застучало, как боевой барабан.

Взгляд Теодорика упал на подписи внизу документа.

Там, рядом с размашистым росчерком Аурелиуса II, стояли витиеватые подписи Дожей того времени. Вальери, Гримальди, Сальери. Предки тех самых людей, что сейчас сидят в Палаццо Мариспорта и пьют вино, считая себя неприкасаемыми.

— Они сами это подписали, — прошептал король — голос вдруг обрёл твёрдость. — Собственными руками.

Он вспомнил доклад разведки, который читал пару недель назад. Левиафан. «Владыка Глубин». Согласно архивным записям, зверь впервые был замечен триста лет назад именно в Заливе Короля — в водах, которые этот Завет признаёт собственностью Альдории.

То, что сейчас чудовище спит в бухте Мариспорта, не имеет значения. Закон на стороне Короны. Старый, покрытый пылью, но не отменённый закон.

Лига утверждает: «Зверь в наших водах — значит, он наш».

Корона ответит: «Зверь рождён в наших водах — значит, вы храните наше имущество».

Это был не просто юридический казус, а клинок, который враг по глупости оставил на столе, и Теодорик только что нащупал его рукоять.

Король ухватился за край стола. Костяшки пальцев побелели.

— Встать, — приказал себе.

Тело сопротивлялось. Колени пронзило острой болью, поясница отозвалась прострелом, заставившим потемнеть в глазах. Теодорик стиснул зубы и рывком поднялся на ноги.

Отшвырнул трость, что с глухим стуком покатилась по ковру и выпрямился, впервые за долгие месяцы. Шатаясь, старик двинулся вглубь библиотеки, к восточной стене, где между стеллажами висела старая коллекция гравюр.

Вот он. В деревянной раме, потемневшей от времени, висела ксилография. Работа неизвестного мастера, вырезанная на доске столетия назад.

Левиафан.

Художник не пожалел чернил. Существо на гравюре было колоссальным — кошмарное переплетение китовой туши и змеиной грации. Оно вздымалось из волн, заслоняя луну. Чешуя, каждая пластина размером со щит, была выписана с тщательностью. Огромная пасть, усеянная рядами игл, распахнута, готовая поглотить целый флот.

Под рисунком витиеватым шрифтом выведено: «Владыка Глубин, Прародитель Вод, Тот-Кто-Спит».

Теодорик поднял руку — пальцы коснулись бумаги, обводя контур чудовища.

— Ты не легенда, — прохрипел он. — Ты не сказка для рыбаков. Ты — мой шанс.

Взгляд короля скользнул ниже, где за рамой желтела выписка из запретного алхимического трактата магистра Корнелиуса, которую Теодорик приказал найти ещё месяц назад.

Он знал текст наизусть, но перечитал снова.

«…Ядро Духовного Лорда моря, коего нарекают Левиафаном, содержит субстанцию, именуемую „Слезой Океана“. Оная субстанция, по свидетельствам древних, обладает природой Живой Воды… Император Южных Песков, владея подобным ядром, прожил две сотни лет, и смерть настигла его не в постели, но от кинжала…»