Книга Системный Кузнец IX, страница 114 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Нижний город не спал. Мы миновали основные ворота Марины, где стояли крупные галеоны, и свернули к Малому причалу. Здесь пахло дегтем, протухшей рыбой и риском. Это вотчина контрабандистов, рыбацких шхун и тех, кто не хотел платить портовые сборы.

В самом конце пирса покачивался на чёрной воде шлюп.

Я сразу оценил судно взглядом корабельного плотника, которым успел немного стать за пять лет в Бухте.

— «Горькая Искра», — произнёс Лоренцо, заметив мой интерес. Он ступил на трап первым.

Старое, потемневшее от соли и времени дерево корпуса выглядело прочным. Но моё внимание привлекло другое: ниже ватерлинии борта обшиты медными листами. Очень дорого. Защита от моллюсков-камнеточцев и наростов, замедляющих ход.

Единственная наклонная мачта несла свёрнутый латинский парус. Никаких трюмов для груза, узкий хищный профиль.

— Сто двадцать лет плавает, — сказал Лоренцо, похлопав ладонью по планширю. — Служит Гильдии с тех пор, как Грандмастер Ферруцио основал орден «Искателей». Строили не для торговли, а для людей. Добро пожаловать на борт.

На палубе нас встретил капитан — сухой, жилистый старик с кожей цвета старой бронзы, такой же молчаливый, как и спутники Лоренцо. Команда работала слаженно, без лишних окриков. Швартовы были отданы мгновенно.

Нас проводили в каюту. Она оказалась тесной и низкой — приходилось пригибать голову. Две подвесные койки по бокам и гамак.

Ульф попытался примериться к койке, но она треснула бы под ним, даже если бы он смог туда втиснуться. Великан лишь вздохнул, бросил тюк на пол и свернулся на нём клубком, заняв почти всё свободное пространство. Алекс рухнул в гамак, мгновенно закрыв глаза.

Судно качнуло и мы отчалили.

Я не мог сидеть в духоте каюты. Вышел обратно на палубу.

Ветер ударил в лицо — тёплый, влажный и солёный. Паруса хлопнули, наполняясь воздухом, и «Горькая Искра» легко заскользила по волнам, набирая ход.

Мариспорт отступал. Сначала растворился в темноте причал, потом слились в единую серую массу стены Нижнего города. Башни патрициев на холме ещё какое-то время чертили небо силуэтами, но скоро и они превратились лишь в россыпь огней, похожих на угасающие угли в остывающем горне.

Я стоял у борта, вцепившись в леера, и смотрел на удаляющийся берег.

Там, в темноте, чуть дальше вдаль берега, остались кузня, которую я строил своим потом. Остался Брок, которому я оставил лишь обещание через чужие губы.

Внезапно внизу живота, где под слоем мышц и шрамов прятался Нижний Котёл, толкнулось что-то тяжёлое и горячее, словно предупреждение. Я положил ладонь на живот. Кожа под тканью рубахи была горячей, словно у больного лихорадкой.

Перед глазами вспыхнула строчка с пугающими цифрами:

[Внимание! Давление в Нижнем Котле: 89% от критического порога.]

[Тенденция: нарастающая.]

[Источник нестабильности: адреналиновый выброс + резонанс с морской Ци.]

Внутренний Горн просыпался и требовал топлива, работы и выхода. Рубцовая пробка трещала под напором энергии. Я чувствовал себя паровым котлом, у которого заварили все клапаны.

— Не сейчас, — прошептал в солёную темноту, сжимая поручень. — Потерпи. Мы почти дома.

Но «дом» был островом, которого я никогда не видел. Домом была наковальня, которой у меня ещё не было, а терпеть с каждой секундой становилось всё труднее. Мы шли на Иль-Ферро, но я не был уверен, что доплыву туда, не взорвавшись изнутри.