Книга Системный Кузнец VIII, страница 9 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Спускаясь по лестнице, готовился увидеть разгром — перевёрнутые столы, залитый вином пол, спящие тела. Но картина заставила остановиться на последней ступеньке — зал таверны был идеально чист. Следы вчерашней попойки исчезли, словно их смыло — столы расставлены по местам и натёрты до блеска, пол вымыт, очаг вычищен, и в нём потрескивали свежие поленья, над которыми висел чистый котел.

В зале никого не было. Только солнечные лучи падали на столешницы, да где-то на кухне капала вода. После хаоса, в котором мы жили, порядок казался неестественным — как декорация, за которой кто-то прячется.

Я медленно прошёл к стойке, прислушиваясь к скрипу сапог. Пахло хлебом и травяным сбором. Но где все? Где Брок? Надеюсь, его не повязали по пьяни.

Облокотился на стойку, оглядывая зал — дверь подсобки скрипнула, и оттуда, вытирая руки полотенцем, вышла Инга. Увидев меня, толстушка встрепенулась, на лице появилась улыбка хозяйки, но в глазах мелькнуло что-то еще — мягкое и чуть виноватое.

— Проснулся, соня? — голос прозвучал громко в тишине.

— А где наш… шумный друг? — спросил осторожно. — Вижу, таверна уцелела?

Инга хмыкнула, подходя ближе.

— Таверна стоит, как видишь. А твоего «дядюшку»… — она сделала паузу, и губы дрогнули в смущённой улыбке, — … я утихомирила. Спит он. Как младенец, только с усами.

Выдохнул. Спит. Значит, не в темнице и не в канаве.

— Славно, — кивнул. — Спасибо, хозяюшка. Он… бывает буйным, когда переберет.

— Буйным? — Женщина перевела взгляд на свои руки, которыми разглаживала складку на переднике. — Да нет… Он был… разговорчивым. Очень разговорчивым.

Внутри всё похолодело. Слово «разговорчивым» прозвучало как щелчок курка. Я впился взглядом в лицо женщины, пытаясь прочитать, что именно та услышала.

— О чем… разговорчивым?

Внутри всё сжалось, а в голове прокручивались варианты — о чём мог сболтнуть пьяный в стельку охотник? О золоте? О том, что мы бежим из Предела?

Или о главном?

Инга перестала улыбаться, оглянулась по сторонам, хотя зал был пуст и залит светом, а затем наклонилась ко мне через стойку. Пышная грудь нависла над прилавком, а лицо оказалось рядом. Запах сдобы и трав стал гуще.

— О тебе, парень, — прошептала женщина низким голосом. — И о том, кто ты есть на самом деле.

Мир качнулся — почувствовал, как кровь отливает от лица. Сердце пропустило удар, а затем заколотилось в горле, мешая дышать.

«Вот и всё, — пронеслось в голове. — Нам хватило одной ночи, чтобы провалить легенду. Гребаный Брок».

Смотрел ей в глаза, пытаясь понять: она уже послала за стражей? Или ждет награду?

— Он плакал, знаешь, — вдруг сказала Инга, и в глазах увидел теплую жалость. — Твой «дядюшка». Здоровый мужик, а слезы текли в усы, пока я его укладывала.

Трактирщица понизила голос до шепота:

— Он говорил, что ты не подмастерье, Кай. Он сказал, что ты — Мастер. Великий кузнец.

Имя «Кай» резануло слух. Маска Арна, которую носил последние дни, треснула и осыпалась. Я замер, чувствуя себя голым посреди площади.

— Что еще? — голос был сухим. — Что еще он сказал?

Инга вздохнула, сложив пухлые руки на груди — взгляд стал торжественным.

— Говорил про Йорна, — произнесла имя бережно. — Сказал, что это был человек, который ему дорог, и что его больше нет.

Помолчала секунду.