Книга Системный Кузнец VIII, страница 12 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Женщина посмотрела с пониманием.

— Соберу, — кивнула деловито. — Не переживай. Обижать не стану, положу лучшего. Хамон местный, сыр твердый… До самого моря хватит, если этот твой великан не съест всё за день.

— Я заплачу, — потянулся к кошелю. — Скажи сколько, я не торгуюсь.

Инга вдруг улыбнулась смущенной, чисто женской улыбкой, которая сделала её лет на десять моложе — накрыла мою руку горячей ладонью, останавливая движение.

— Сочтемся, парень… — протянула загадочно, в глазах — озорной блеск. — Уж больно гость у меня нынче… видный. Честь для меня таких людей в путь собирать.

Трактирщица подмигнула.

Меня аж передернуло. «Вот же черт… — подумал я, чувствуя смесь раздражения и облегчения. — Гребаный Брок, старый лис. То он изворачивается как уж, играя деревенщину перед стражей, то охмуряет хозяйку по пьяни так, что она готова нас бесплатно кормить».

Если Брок обеспечил нам тыл своим «мужским шармом», глупо от этого отказываться.

— Спасибо, — сухо кивнул я.

— Да не за что, — женщина подтолкнула ко мне миску. — Ешь давай. Смотреть больно — кожа да кости. Тебе силы нужны, раз уж ты у нас… такой важный.

Снова заботливо намекнула на тайну. Вернулся за стол — в миске густая каша с плавающим куском сливочного масла, рядом лежал ломоть хлеба и кусок сыра. Еда была вкусной и домашней, но удовольствия не чувствовал — на душе скребли кошки.

Слишком много переменных, слишком много людей знают, кто я. Слишком хрупок этот покой.

«Как будет, так будет, — сказал себе, вытирая миску хлебом. — Ты сделал всё, что мог. Теперь просто иди вперед».

Доев, встал, чувствуя приятную тяжесть в животе. Кивнул Инге, которая протирала кружки, и поднялся к себе. Ульф еще спал. Я накинул тулул, проверил поясной нож и вышел из комнаты, тихо прикрыв дверь.

Улица встретила ослепительным светом. Я невольно сощурился, прикрывая глаза ладонью. Свет был теплым и ярким. Постоял на крыльце пару секунд, давая глазам привыкнуть, а телу осознать перемены.

Снег почти сошел. Если на севере сугробы были твердыми, как камень, то здесь зима будто капитулировала. Белые пятна снега жались в тенях у северных стен домов и под густыми кустами, а все остальное пространство захватила плодородная земля, сквозь которую пробивалась робкая зелень. С крыши соседнего дома сорвалась капель. Какая-то птица заливалась трелью на ветке старого дуба у колодца. Журчание воды сливалось где-то в центре, создавая приятный фон.

Я спустился с крыльца, чувствуя, как пружинит земля. Тулуп, который еще вчера спасал от ветра, теперь казался тяжелым и жарким. Расстегнул ворот, подставляя шею ветерку.

Люди работали. Шел по улице, стараясь не озираться по сторонам, но взгляд сканировал пространство. Вот женщина несет плетеную корзину, полную каких-то кореньев, вот двое мужиков чинят забор, переругиваясь. Мое тело расслабилось, но разум оставался в напряжении — покой был слишком соблазнительным.

«Если здесь так, — пронеслась шальная мысль, — то каково же на юге? На Лазурном Берегу?»

В голове всплыла картинка, которую столько раз прокручивал перед сном. Желание уехать, бросить всё и рвануть на юг прямо сейчас, стало невыносимым.

«Плотник, — напомнил себе. — Сначала дело».

Свернул в проулок, следуя ориентирам, которые дала Инга. Мимо центрального колодца, где бабы набирали воду, болтая о делах, мимо длинных рядов навесов-сушилен. Связки трав висели плотными рядами. Из приземистой варочной постройки валил пар, пахнущий чем-то лекарственным.