Книга Системный Кузнец VIII, страница 110 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

— Готов? — бросил он Броку, не тратя слов на приветствия.

— Как всегда, дед, — ответил охотник, перехватывая топор. — Веди.

Вальдар кивнул. Его взгляд скользнул по мне.

— Лежи, пей воду. Каша на печи. Двери не открывай никому, кроме нас.

Пауза.

— Мы вернёмся скоро.

Брок подмигнул мне через плечо, шагнув к двери. Вальдар двинулся следом. Скрипнула тяжёлая дверь, впустив в комнату клубок холодного тумана и запах гнили. Потом — глухой удар: дверь закрылась.

Шаги на крыльце. Скрип ступеней. Тишина.

Я сидел на лавке, прислушиваясь.

В доме стало пусто. Огонь потрескивал в печи — единственный живой звук, не считая мерного чавканья Ульфа, доедавшего кашу.

И тут до меня дошло.

Вальдар ушёл. Староста, чья жизненная сила питала защитный контур деревни — ушёл. Покалывание на коже, которое я ощущал в Костяном Яре — след его Ци, натянутой между столбами периметра — исчезло. Барьер деревни мёртв. Если снаружи бродит хоть один цзянши, если какая-нибудь тварь выползла из леса…

Посмотрел на дверь — массивная, окованная железом, с рунной печатью на косяке. Печать мерцала еле-еле.

Потом посмотрел на тесак, лежавший у изголовья. Потом на Ульфа.

Великан облизывал ложку, держа её обеими руками, как маленький ребёнок. Поймал мой взгляд и улыбнулся:

— Каша вкусная, — сообщил он. — Ульф доест и помоет.

Уголок рта дёрнулся вверх.

— Молодец, Ульф.

Откинулся на лавку, глядя в тёмный потолок. Антидот работал — тело восстанавливалось, медленно, но верно. Левая рука слушалась. Нога — тоже. Голова ясная.

Но за стенами этого дома, за хлипкой дверью с угасающей руной, лежала деревня без защиты — сотня человек за закрытыми ставнями. Мёртвый холм в полукилометре. И двое — старик и усатый ворчун шли к нему через туман.

Оставалось только ждать и надеяться, что в том лесу больше никого нет.

Я сел, спустив ноги с лавки. Голова кружилась, но уже не так, как на Холме — мир перестал раскачиваться, обретя чёткость.

На столе, рядом с моим тесаком, стояла глиняная миска. Каша в ней давно остыла, подёрнувшись серой плёнкой, но желудок, стоило увидеть еду, скрутило спазмом. Организм требовал топлива.

Я встал, дошел до табурета и придвинул миску здоровой рукой. Левая ещё ощущалась чужой, но пальцы могли сжиматься.

Зачерпнул ложкой холодное месиво. Вкус был пресным, отдающим старым зерном, но для меня — слаще мёда.

«Чувствую, — отметил про себя, проглатывая комок. — Язык чувствует горечь и соль. Значит, нервные окончания оживают».

Антидот Вальдара работал грубо, но эффективно. Я ощущал, как внутри, вдоль позвоночника и по венам левой руки, бегут ледяные мурашки — эссенция «Снежного Вздоха» выжигала остатки нейротоксина. Похоже на то, как отходит затекшая нога: больно, неприятно, но это боль жизни, а не смерти.

— Ульф, — позвал я тихо.

Великан, который бродил по комнате, замер у полки с засушенными травами — осторожно трогал пучок полыни.

Услышав меня, он обернулся. В тусклом свете лампы лицо казалось ещё шире и добродушнее.

— Кай поел? — прогудел он.

— Поел, — отложил ложку. — А ты чем занимался, пока нас не было? Не скучал?

Ульф пожал плечами — движение вышло мощным, швы на куртке затрещали.

— Ульф спал, — начал гигант загибать пальцы. — Потом ел кашу. Потом смотрел в окно, но там доске ничего не видно. Потом опять спал.