Книга Системный Кузнец VIII, страница 108 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Кивнул. Это совпадало с тем, что знала Система, но слышать подтверждение от человека, который тридцать лет жил бок о бок с этим барьером, было ценно.

— А у Алекса… — начал я.

Вальдар кивнул, закончив за меня.

— Вторая — не прошёл бы. Не смог бы даже пару шагов сделать, не потеряв сознания.

Повисла пауза. Старик смотрел на огонь в печи — отблески плясали по его серому лицу.

— Но была ещё одна причина, как мне думается, — произнёс он тише. Голос упал почти до шёпота. — Мальчишка не просто хотел войти, а хотел вытащить. Забрать и увезти.

— Вытащить кого? — спросил Брок, хотя по его лицу было видно, что он уже догадался.

— Вождя, — старик произнёс это слово так, словно оно было отравлено. — Одного из Древних. Высокоранговый цзянши, запечатанный в Кургане. Столичные коллекционеры платят за такой образец… — старик не стал называть сумму, просто махнул рукой. — Много. Очень много.

Я вспомнил каменные троны, о которых упоминал Брок. Вождей, застывших в вечном стазисе под давлением барьера.

— Они неподвижны, — озвучил главное старик. — Пока поле активно, высокоранговые цзянши буквально вплавлены в него — их нельзя сдвинуть, нельзя извлечь. Именно потому мальчишка и полез к руне. Он рассчитал — если ослабить барьер локально, на одном участке, поле «отпустит» ближайшего Вождя. Тот станет подвижным, но ещё вялым — достаточно, чтобы наложить печать, сковать цепями.

Старик провёл ладонью по лицу — жест смертельно уставшего человека.

— Причины у него были, а вот мозгов не оказалось.

Брок хмыкнул, скрестив руки на груди:

— Погоди, дед. Ты же сам говорил, что он гений — алхимик, какого поискать. Куда делся гений-то?

Вальдар долго смотрел на охотника. Огонь в его глазах погас, и на секунду я увидел не сурового старосту, а измотанного старика, который вырастил ребёнка и не смог его удержать.

— Гениальность, — проговорил Вальдар тихо, — не всегда идёт рука об руку с благоразумием.

Он встал, на этот раз окончательно. Стул отодвинулся с тихим скрипом.

— Пойду работать, — сказал. — Мне нужно несколько часов.

И вышел, не оглядываясь. Шаги прогудели в коридоре, и скрипнула дверь. Тишина.

Мы остались втроём.

Ульф сопел на дальней лавке, отвернувшись к стене. Во сне его огромное тело казалось меньше — плечи расслаблены, кулаки разжаты. На губах блуждала тень улыбки, будто ему снилось что-то хорошее.

Огонь в печи просел, тлея тусклыми угольками. Тени в углах сгустились.

Брок сидел на лавке, привалившись к стене. Топор лежал на столе — пальцы рассеянно поглаживали рукоять. Усталость проступала на его лице — мешки под глазами, осунувшиеся скулы, грязные полосы на лбу.

— Брок.

Охотник повернул голову. Глаза мутные, но слушает.

— Спасибо, — сказал ему. — За всё. За Холм, за барьер. За то, что полез в Курган.

Брок поморщился, словно я ткнул его под рёбра.

— Слушай, кузнец, — проговорил он, и голос звучал не грубо, а устало. — Хватит уже. Мы с тобой достаточно друг другу задницы повытаскивали, чтобы перестать каждый раз раскланиваться. Считай, что мы квиты.

Помолчал и добавил тише:

— И больше не благодари — молча помогли, молча приняли. Так правильнее.

Кивнул.

Он прав — на пожаре никто не говорит «спасибо» после каждого выхода. Подстраховал — кивнул. Принял. Пошёл дальше. Слова — для тех, кто стоит в стороне. Те, кто внутри, знают и так.