Книга Системный Кузнец VII, страница 88 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Медленно гигант повернул голову — глаза бесцветные, в которых не отражалось ничего, кроме скуки.

— Кто? — голос сухой и шершавый. Никаких «Здравствуйте», никаких эмоций.

Внутри меня Дима-спасатель ударил по аварийной кнопке. «РЕЖИМ АРНА! Сгорбись! Руки трясутся! Голос ломается! Ты ничтожество!»

Втянул шею в плечи, позволил коленям подогнуться. Уронил поводья в снег, будто от испуга.

— А-арн, господин… — пролепетал, глядя мужику в сапоги. — Племянник Горна… Мы проездом… Беженцы мы…

Мужик повернулся ко мне всем корпусом — взгляд скользил по мне, как лезвие скальпеля.

— Откуда? — второй вопрос упал, как гильотина.

— Из Замка, господин… — страх был настоящим — не нужно притворяться. Рядом с этим существом пустые меридианы ныли фантомной болью. — Из Чёрного Замка… Там хвороба… Гниль черная… Мы бежим, пока живы… С дядькой и братом убогим… Вон он, спит…

Гигант сделал шаг ко мне. Заставил себя не отшатнуться, хотя каждая клетка тела вопила: «БЕГИ!».

— Бумаги.

Я неуклюже полез повозку. Пальцы в толстой рукавице никак не могли подцепить край пергамента — наконец, вытащил спасительный свиток Родерика и протянул дрожащей рукой.

Мужик взял бумагу двумя пальцами и развернул.

Секунды тянулись, как часы, тот читал. Взгляд бесцветных глаз бегал по строчкам. Слышал, как колотится мое сердце. О чем он думает? Проверяет печать? Ищет несоответствия?

Гигант свернул бумагу, но не отдал — поднял взгляд на меня, и в мертвых глазах пробежало любопытство

— И что говорят в народе? — спросил тот тихо. — О Бароне?

Вопрос-крючок. Мозг лихорадочно перебирал варианты. Что ответить? Если скажу, что Барон молодец и старается — тот решит, что я — лизоблюд, если промолчу — скрываю что-то. Этот человек из Столицы — Брок сказал, они приехали карать, им не нужна лояльность к Конраду, им нужно подтверждение никчемности.

Я поднял глаза и тут же опустил, изображая вспышку крестьянской злобы.

— Что говорят… — шмыгнул носом. — А то и говорят, господин, что бросил он нас. Туша эта лежит, воняет, вода черная, люди кровью харкают, а он в Верхнем Замке заперся и вино пьет. Ему плевать на нас, сирых! Вот мы и бежим. Нет больше жизни под Штейнами, одно гнилье осталось!

Я сплюнул в снег, вложив в плевок всю ненависть к Конраду.

Здоровяк смотрел на меня долго, а потом уголок его рта дернулся в удовлетворении. Мои слова легли кирпичиком в стену обвинения, которую тот строил для моего врага.

Мужик швырнул свиток мне в грудь.

— Поторапливайся, крысеныш, — произнес тот холодным тоном. — Скоро мы распотрошим эту бочку. Врата закроются до заката. Кто не успел — сгниет вместе с остальными.

Мужик развернулся, потеряв интерес — для него я снова стал ничтожеством, не стоящим внимания. Гигант зашагал прочь, к своим лошадям.

Я стоял, прижимая к груди свиток Родерика, и чувствовал, как под тулупом течет ледяной пот.

— Успеть до заката… — прошептал, глядя в спину монстру в сером плаще. — Надо валить отсюда сейчас же.

Завел лошадь в стойло на автопилоте — руки расстегивали пряжки, снимали хомут, но разум был в тумане. Я всё ещё чувствовал на себе мертвый взгляд этого зверя.

Дверь конюшни скрипнула. Я дернулся, но это был Брок.

Охотник вошел быстро, прикрыв за собой створку. Взгляд цепкий и сканирующий.

— Пересеклись? — коротко спросил тот.