Книга Системный Кузнец VII, страница 77 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

А потом мужик захохотал, смех был хриплым и каркающим — охотник трясся на облучке, утирая глаза рукавицей.

— Ха! — выдохнул тот. — Это ты верно подметил, малой! Щенком быть паршиво — все на тебя глядят, как на пустое место. Ни уважения, ни денег, ни баб… — Фыркнул. — А вот усы отрастишь, бороду… сразу человек серьёзный, никто слова поперёк не скажет!

Я молчал. Брок говорил о внешних атрибутах, а я имел в виду другое, но объяснять было бесполезно — охотник понял по-своему, и это было нормально.

— Ну а ещё? — Брок отсмеялся, вытер лицо. — Усы вырастут, дальше-то что?

Прикрыл глаза. В темноте под веками возникла тёплая картинка, которую, казалось, можно было коснуться.

— Кузню свою хочу, — сказал тихо. — Где-нибудь возле моря. Где тихо и спокойно, где нет всех этих… — я махнул рукой в сторону оставшегося позади Замка, — интриг, заговоров, баронов. Где нет Матери Глубин и Чёрной Гнили. Где можно просто работать.

Слова текли сами собой, будто открылась плотина.

— Небольшой дом из белого камня. Мастерская с окнами на закат. Горн, который сам сложу — правильный, с хорошей тягой. Наковальня, отполированная тысячами ударов, и море за порогом — синее, бескрайнее, пахнущее солью, а не смертью.

Открыл глаза, снег ещё падал.

— Ульф будет рядом, — добавил тише. — Качать меха, таскать уголь. Может, найду ученика или двух. Научу их всему, что знаю сам.

Простая жизнь, честная работа — никаких артефактов, никаких войн. Мечта идиота? Может быть, но мечта — единственное, что у меня осталось.

Брок молчал дольше, чем обычно. Вожжи лежали в руках неподвижно, кобыла шла сама, следуя звериному чутью.

— Знаю я такое место, — сказал охотник наконец.

Голос его изменился, стал тише и задумчивее, будто сам удивился своим словам.

— В юности, когда практиковал усиленно, странствовал по землям и наткнулся на деревеньку одну… Бухта называется, кажись. «Солёного Ветра» или как-то так.

Он помолчал, вспоминая.

— Народец там приветливый, хоть и рыбаки безмозглые. Денег не заработаешь, это верно — бедняки сплошные. Зато вино дешёвое, хоть каждый день пей. И море там… — Брок сплюнул, будто устыдился своего лиризма. — Красивое, будь оно неладно — закаты — глаз не оторвать. Сидишь на берегу, глядишь, как солнце садится за воду, и думаешь — а жизнь-то, оказывается, не такое дерьмо.

Я слушал молча. Грубый и циничный Брок говорил о закатах. Мир определённо переворачивался.

— В общем, место тихое, — закончил охотник. — Для такого, как ты — в самый раз. Кузня там есть, правда дерьмовая — местные кузнецы только якоря латают да крючки для рыбаков гнут. Ты их в два счёта переплюнешь.

— Туда мы и едем? — спросил я.

Брок кивнул, щёлкнул вожжами:

— Туда и едем, кузнец. Туда и едем.

Снег падал крупными хлопьями спокойно и размеренно. Лошадь шла ровным шагом, оставляя глубокие следы на белом полотне. Ветер стих, и мир вокруг затих вместе с ним.

Впервые за много дней почувствовал что-то похожее на покой.

— И знаешь что… — Брок кашлянул, не оборачиваясь. — Я тут подумал.

Пауза. Охотник ёрзал на облучке, будто слова давались с трудом.

— Не буду тебя больше щенком называть. В память о Йорне.

Я не ответил, горло сжалось. Странно: грубый охотник, который ещё недавно презирал меня, теперь говорит такое. Не извиняется, ведь это явно не в его характере — просто делает шаг навстречу. Маленький шаг, но для Брока огромный.