Книга Системный Кузнец VII, страница 111 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Голос старого охотника стал мягче, исчезли хрипотца и бравада.

— Думал я… дурак старый, думал — может, и правда осесть? Домик поправить. Охотиться для своих, а не для Клана. Она ведь меня ждала. Я приезжал — а она у ворот стоит, будто чуяла.

— Что случилось? — спросил, уже догадываясь об ответе.

Руки Брока сжались.

— Люди Барона приехали, — выплюнул тот. — Тогда еще старый Ульрих жив был, но этими делами не он заправлял, а сынок — Конрад. Собирали девок по деревням в замок, в услужение. «Мобилизация рабочей силы», мать их.

— Она немая, — сказал я. — Какой от нее прок в служанках?

— Прок есть — принеси подай. Но им не для работы надо было, — Брок глянул исподлобья. — Для утех. Я слышал, что в замке болтают про Конрада — порченый он, парень. Любит… ломать. Особенно тех, кто ответить не может.

Почувствовал, как внутри шевельнулось Пламя — без Ци, просто эмоции. Образ молодого барона, трусливого и жестокого, всплыл в памяти.

— Ты не искал ее? — спросил я.

— Нет.

Ответ прозвучал резко.

— А чего искать? Чтоб найти? Чтоб узнать, что с ней этот выродок сделал? Или увидеть, как ее в ров выбросили, как куклу сломанную?

Брок покачал головой.

— Я и так знаю, и ты знаешь. Ни к чему душу рвать. Лучше помнить, как она у реки сидела. Живая.

Он тяжело вздохнул.

— Вот так, парень. Хотел бы я ту бабу в жены взять. Чего уж там… Хотел. — Мужик шмыгнул носом, возвращая привычную маску цинизма. — Да только жизнь — она такая штука — не все, чего хочешь, сбывается.

— Мне жаль, — сказал ему. Слова показались плоскими и ненужными, но других не было.

Брок фыркнул.

— Жаль ему… Оставь жалость для убогих. Я к тому говорю: довольствуйся тем, что есть, малец — вот дорога под колесами, вот снег, вот ты, я, дурень этот спит. Мы живы, мы на свободе. А что завтра будет — хрен его знает. Может, доберемся до твоей кузни у моря. А может, в нас патруль стрелами утыкает.

Я дернул вожжами, подгоняя Черныша, который начал сбавлять ход на подъеме.

— Так что радуйся, пока дышишь, и не загадывай. А рыжих… — он криво усмехнулся, но глаза остались грустными. — Рыжих мне хватило.

Туманная Лиса замолчала, словно дослушав его историю. Мы ехали дальше в наступающий день, и колеса повозки отмеряли версты прочь от могил прошлого.

Дни слились в бесконечную ленту под копытами Черныша. Время потеряло счет, превратившись в череду одинаковых действий: подъем, дорога, короткий привал, снова дорога, ночевка.

Но мир вокруг менялся. К исходу первого дня после перевала горы окончательно отступили — сменились пологими увалами. Лес отбежал от обочин, открывая простор. На дороге стали попадаться люди — одинокие сани с сеном, группа пилигримов в бурых рясах, бредущих по обочине. Смотрел на них, и внутри росло странное чувство: мы вырвались — действительно едем по землям, где люди не ждут каждый день смерти из-под земли.

На вторую ночь встали в густом ельнике. Костер горел ярко — дрова здесь были суше. Ульф храпел, укрывшись с головой. Брок клевал носом, привалившись к колесу. Я же, следуя привычке, попытался найти путь к силе. Встал в стойку «Тысячелетнего Вулкана» — ноги полусогнуты, спина прямая, дыхание — глубокое и размеренное. Закрыл глаза, пытаясь нащупать то место внизу живота, где раньше бушевал океан огня.