Книга Системный Кузнец VII, страница 108 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Я кивнул, протирая лицо снегом, чтобы прогнать остатки сна. Кожу обожгло, и это приятно — подтверждение того, что все еще жив.

«Система, диагностика».

Запрос ушел привычно, на автомате. Синий прямоугольник интерфейса вспыхнул перед глазами, разрезая мглу леса.

[ДИАГНОСТИКА: Состояние организма]

[Физическое тело: Стабильно. Уровень истощения снижен.]

[Целостность меридианов: 32 % → 32 %]

[Регенерация за период сна: 0 %]

[Статус каналов: Хрупкие. Пассивная проводимость отсутствует.]

Ноль процентов. Цифры висели в воздухе издевательски — за ночь ничего не изменилось. Смотрел на этот ноль, и внутри поднималась бессильная злость, но я тут же задавил ее. Спокойно, без паники. Есть факт: мой «двигатель» сломан. Значит, работаем на веслах.

— Держи, — Брок сунул ломоть черствого хлеба и полоску вяленого жесткого мяса.

— Спасибо.

Я полез в карман за свертком Ориана. Развернул бумагу, стараясь, чтобы порошок не сдуло ветром. Высыпал на язык. Горечь свела скулы — вкус такой, словно жевал полынь вперемешку с медной стружкой. Отвинтил флягу — вода внутри ледяная и загустевшая от мороза. Сделал глоток, смывая горечь, и почувствовал, как желудок скрутило спазмом, а затем отпустило. По телу разлилось тепло — травы заставляли кровь бежать быстрее, снимали воспаление в разорванных каналах.

Дышать стало свободнее, а мышцы, нывшие после вчерашней рубки на перевале, расслабились.

— Грут! — Брок легонько и беззлобно пнул паренька по спине — забавно, что даже когда никого вокруг нет, охотник все равно называет гиганта этим именем. — Вставай, медведь! Еда стынет… а, нет, она и так холодная. Вставай, говорю!

Из-под одеяла показалась лохматая голова Ульфа — детина моргнул, озираясь, потом увидел кусок мяса в руке охотника и расплылся в улыбке.

— Мясо! Ульф будет кушать!

Ели молча. Брок жевал быстро, сканируя взглядом подлесок. Я считал каждый глоток, отмечая про себя, что мешок с припасами стал легче. С таким аппетитом Ульфа нам хватит дня на три, не больше.

Черныш стоял привязанный к сосне и хрустел овсом из торбы. Я подошел к нему, похлопал по шее — шкура под рукой теплая и гладкая. Конь, который вчера вечером едва переставлял ноги, кашляя от натуги, сейчас выглядел бодрым — ноздри втягивали морозный воздух, уши прядали.

Везет животным — ночь сна, мешок овса — и снова в строю. Мне бы так.

— Собираемся, — скомандовал Брок, затягивая ремень на повозке. — Ульф, в кузов. Кай, проверь колеса.

Сборы заняли считанные минуты. Годы службы в части не прошли даром — руки делали все сами. Скатать шкуры, закинуть в повозку, проверить упряжь, подтянуть подпругу.

— Все чисто? — спросил, оглядывая поляну.

Брок прошелся по месту стоянки, осматривая примятый снег. Немного разворошил веткой сугроб у сосны, чтобы скрыть следы копыт.

— Сойдет. По коням.

Повозка скрипнула и тронулась с места — колеса зашуршали по рыхлому снегу, Черныш фыркнул, выбрасывая облачко пара, и потянул.

Выехали на дорогу с проселка. Я сидел сзади, у края тента, и смотрел назад. Лесная дорога уходила в серую дымку, петляя между холмами. Позади остались скалы перевала — там остались ворота, которые чудом открыли, там остался Десятник, рискующий головой. Там остался Каменный Предел.

Я ждал, что почувствую что-то особенное. Облегчение? Радость освобождения? Тоску? Но внутри была та же пустота, что и в меридианах — мы просто переехали невидимую черту. Лес здесь был таким же, снег — таким же белым и холодным, небо — таким же серым. Границы существуют только на картах и в приказах королей. Для беглеца любая земля — чужая, пока он не остановится.