Книга Системный Кузнец VII, страница 10 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Тварь не сдохла.

Клинок вошёл в ядро — Капитан видел своими глазами. Барон прорвался, нанёс удар, золотой свет вспыхнул так ярко, что ночь стала днём, и клинок остался, торча из багрового свечения, продолжая работу, но тварь не умерла.

Она обезумела.

Щупальца забились хаотично, сметая своих же Падальщиков. Камнепады рухнули с уступов, земля затряслась, и сквозь этот хаос — вой раненого зверя, который хочет лишь одного: забрать с собой как можно больше жизней.

Капитан оторвался от преследователей — девятая ступень против безмозглых тварей — это было возможно, но Мать двигалась быстрее, чем должна была. Быстрее, чем любое существо её размеров имело право двигаться. Раненый зверь опаснее здорового.

Холодный воздух обжигал лёгкие, на губах привкус металла. Кровь? Родерик не знал.

Бежать.

Мужчина видел перед собой только белую стену метели. Где-то там стены Чёрного Замка, где люди, которые ещё не знают, что идёт к ним. Где-то там…

Вспышка. Лицо Барона перед атакой — глаза — провалы в бездну, а голос — камень.

Родерик споткнулся снова, но на этот раз не от боли — стиснул зубы так, что заскрипела челюсть. Оттолкнул образ прочь — всё потом, а сейчас бежать.

«Если ты ещё жив — значит, можешь бежать.»

Родерик рванулся вперёд, тело отозвалось болью в каждой мышце, но не замедлилось. Девятая ступень — почти вершина человеческого предела. Сухожилия капитана были прочнее стальных тросов, кости тверже железного дерева — даже сейчас, с раной в боку и пустым резервуаром, тот двигался быстрее, чем мог бы скакать боевой конь.

Но этого было недостаточно, потому что тварь двигалась тоже.

И тогда пришло воспоминание.

Ущелье сжималось вокруг них как горло великана. Чёрные базальтовые стены вздымались, покрытые ледяной коркой. На уступах лучники, внизу наживка.

Халвор стоял впереди, огромный как медведь, с топором наготове — борода заплетена в боевые косы, лицо спокойное, почти весёлое.

— Ну что, братья, — прогремел его голос, отражаясь от скал, — покажем твари, как умирают Грифоны?

Грубый солдатский смех.

Капитан стоял на уступе — отсюда видел всё: и строй воинов внизу, и провал ущелья, где клубилась непроглядная тьма. Видел, как тьма пришла в движение — будто миллион сверчков заиграли разом. Тошнотворный запах, проникающий сквозь ткань и кожу. Падальщики хлынули из темноты как живая волна. Сотни. Тысячи. Чёрные хитиновые тела, мельтешащие лапы, разинутые мандибулы — ползли по земле, друг по другу — живой ковёр, пожирающий свет.

— Держать строй! — заорал Родерик. — Лучники!

Стрелы запели, падая в массу тварей — внизу вспыхнули смоляные ямы, «Железные зубы» сработали, и визг горящих Падальщиков наполнил ущелье, но их было слишком много. За роем шла она.

Родерик увидел Мать не сразу, сначал ощущение — холод, сдавивший грудь. Шёпот на краю сознания, от которого хотелось зажать уши и кричать, а потом движение.

Стены ущелья ожили — то, что солдат принял за камень, оказалось плотью, то, что принял за лёд, оказалось слизью. Мать Глубин не вошла в ущелье, а заполнила его, протиснулась сквозь узкий проход.

Сотни щупалец били из темноты, хватали, сжимали и рвали. Камни летели с уступов, люди летели с уступов.

— Камнепад! — крикнул кто-то. — Сейчас!

И Вернер, которого Родерик знал двадцать лет, с которым пил пиво и хоронил товарищей — метнулся к рычагу, обрубил канат, и тонны камня обрушились вниз.