Книга Системный Кузнец V, страница 82 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Высоко в небе кружил Скальный Стервятник, хрипло каркая на птичьем языке, словно возвещал о пире. Битва окончена.

Вот только смысла в этом нет — завтра придут новые. А сражаться некому. Кто остался? Он, старый Бьерн с перебитой ногой и пара мальчишек?

Йорн с трудом поднялся, опираясь на колени — охотника шатало, как пьяного. Глаз скользнул по улице, превратившейся в бойню — смотреть на это физически больно.

Там, у колодца, лежит Киан — молодой и горячий, сражался как горная рысь. Одноглазый видел, как парень, даже раненый, истреблял тварей с яростью берсерка — Йорн хорошо его воспитал. Как сына, которого у него никогда не было…

Спазм снова скрутил горло — глаз затуманился влагой.

Йорн запрокинул голову, глядя в черное-свинцовое небо, в лицо равнодушной судьбе. Он выжил, но зачем? Чтобы хоронить последних?

Скрип снега за спиной прозвучал резко.

Йорн развернулся и рука потянулась к ножу — инстинкты, вбитые годами, сработали быстрее разума.

Перед ним, шатаясь, стоял Брок.

Лицо усатого охотника было бледнее снега под ногами — мужик зажимал бок рукой, и между пальцами сочилась густая кровь.

Брок жив⁈

Но ведь Йорн видел… Видел своими глазами, как хитиновая лапа Жнеца пробила его насквозь, пригвоздив к земле. Видел, как остекленел взгляд друга, как жизнь вытекла из него на красный снег — командир был уверен, что Духи забрали старого скрягу.

— Брок…? — прохрипел Йорн, не веря глазам.

— Что, старина… — Брок попытался ухмыльнуться, но гримаса вышла болезненной. — Думал, я уже того? Отправился к предкам пить мед?

Мужик закашлялся, сгибаясь пополам — изо рта полетели красные брызги.

— Хрен тебе… Я слишком люблю эту проклятую жизнь, чтобы подохнуть так рано. Тварь промахнулась… Печень цела… Кажется.

На секунду улыбка коснулась губ Йорна. Живой, хренов везунчик.

Но радость тут же угасла, задушенная тяжестью потерь — перед внутренним взором пронеслось лицо Киана — застывшее, с выражением детского удивления. Лица других… Жителей Оплота, которых знал с пеленок — соседей и друзей.

Командир судорожно вдохнул, морозный воздух ободрал горло.

Вспомнил молодых охотников — «Волчат». Они бились сегодня как львы, бесстрашно бросаясь под удары, закрывая стариков. Мальчики должны были жить, стать сменой, стать будущим.

— Киан… — тихо произнес Йорн, глядя в пустоту. — Торк. Маленький Свен. Рыжий Хальд… Остались у колодца.

Одноглазый опустил голову, не в силах смотреть другу в глаза.

Брок оперся о древко копья, которое использовал как костыль.

— Знаю, — глухо отозвался усатый. — Но не все — Рагнар жив — видел, как тащил раненую мать в погреб. Олаф тоже, хоть и без уха. И еще двое… близнецы выбрались.

Мужчина сплюнул кровавую слюну.

— Нас мало, Йорн, но мы еще дышим.

Командир охотников замер, глядя сквозь Брока куда-то в холодную бесконечность. Мысли ворочались тяжело, но тело действовало на автомате.

Рука скользнула к кожаному поясу, где в специальных петлях висели подсумки — пальцы нащупали пробку.

Йорн достал небольшой флакон из темного стекла — внутри переливалась янтарная жидкость — настойка «Живица», сваренная им самим на основе спирта, меда диких пчел и сока редкого горного мха, останавливающего кровь и сращивающего плоть. Рецепт отца.

Одноглазый медленно, шатаясь от усталости, побрел к Броку — подошел вплотную, чувствуя запах крови и пота, исходящий от охотника, и протянул флакон.