Книга Системный Кузнец IV, страница 80 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Мой кулак вспыхнул — уже не просто жар, а видимое пламя. Огненная Ци, переливаясь всеми оттенками от кроваво-красного до ослепительно-жёлтого, струилась по меридианам, заполняя каждую клетку тела, превращая тело в живую бомбу. Кажется, это видели все.

— Смотри… полыхает пацан… — испуганный шёпот.

— А этот его щас прикончит… Раздавит…

— Да погоди ты… а у пацана-то яйца есть. Стальные…

— Огненные…

Мужики шептались в голос, не скрываясь — страх отступил перед зрелищем.

Если урод нанесёт удар — отвечу. Пусть в последний раз, но врежу по ухмыляющейся морде всей мощью, что есть. Сука. Захотел выставить перед всеми последней сволочью? Захотел сломать меня перед самим собой? Не выйдет.

Я был хорошим командиром части там, где другие брали взятки, думали о своей шкуре и карьере, всегда стоял за своих. Да, пусть эти забитые мужики мне никто, но пока я здесь, с ними в одном цеху, на грёбаной фабрике смерти — это мои мужики. Таков мой чёртов склад характера. А ты, мужик — грёбаный изверг и садист.

Брандт тоже изменился — кожа потемнела, покрылась сетью вздувшихся вен, мышцы налились каменными буграми, рубаха на плечах затрещала. Улыбка сползла с лица гиганта, превратившись в оскал.

Мы стояли друг напротив друга — Огонь и Камень, готовые уничтожить всё вокруг.

А затем… ничего не произошло.

Мужик просто медленно отстранился и замер, глядя на меня сверху вниз, как оживший голем или статуя злого бога — взгляд был страшнее удара. Брандт не обещал немедленной расправы — монстр говорил, что Смерть отвела косу, но встала за моим левым плечом и будет дышать в затылок до конца.

Молчание затянулось, стало вязким и удушливым.

Наконец, Брандт чуть склонил голову набок, и губы дрогнули.

— Поглядим… Юный талант. Поглядим.

Голос звучал тихо, но каждое слово падало как огромный камень на дно колодца.

— Если провалишь смену… Если хоть один топор будет качеством хуже, чем тот, что ты мне подсунул… — повисла мёртвая тишина. — Ты будешь проклинать этот день до последнего вздоха, парень — я тебе обещаю.

Мужик резко отвернулся и обвёл остальных кузнецов ледяным взглядом. Впервые в глазах не было безумия, только космический холод и суровость — лицо превратилось в каменную маску.

Мужики замерли, боясь даже моргнуть.

Брандт бросил на меня последний взгляд, ничего больше не сказал, развернулся и, привычным жестом закинув кувалду на плечо, грузно и устало пошёл в главный проём, ведущий из цеха.

Я стоял и смотрел в пустой проём ещё, наверное, минуту. Ноги одеревенели — не мог отойти от стычки, от того, что только что произошло, от тяжести взятой ноши.

Медленно повернул голову и обвёл взглядом лица людей — нужно понять реакцию, увидеть мысли и отношение кузнецов.

Мужики стояли с понурыми лицами, будто приговорённые — в глазах плескался страх и смертельная усталость, больше ничего не видел. Затем мастера начали отводить глаза, опускать головы и медленно разворачиваться к горнам. Кузнецы не приступали к работе, просто уходили от контакта, прятались в раковины. Я стал для них опасным и чужим.

Только старик Гуннар всё ещё смотрел на меня.

В глазах у него стояли слёзы — впервые за всё время увидел это. Веки мелко дрожали, как и все мышцы на лице, но старик смотрел без гнева, без зависти, что была раньше — взгляд был мягким, и в глубине просквозила гордость.