Книга Три Царя, страница 316 – Игорь Маревский

Всё, что он видел, это неясные силуэты нечто отдаленно напоминали высокие здания, однако изогнутые в неестественной форме. Быть может, они ими вовсе и не являлись, а лишь игрой его сознания и искажением образов испепеляющего светом горизонта. Другой бы счёл увиденное как божественный свет и долгожданное путешествие через великую речку. Пройти по священной тропе, умыться росой, что покоится на листьях векового дуба и приготовиться к встрече с богами и предками. Однако было нечто в этом месте, что никак не могло быть ни берегом божественным, ни землей духовной. Не было ни счастья, ни горечи на душе, даже воздух постепенно терял свой сладковатый привкус легкости.

Ощущалось это место пустым, абсолютно заброшенным на долгое время. От силуэтов домов хоть и веяло теплом, то только больше погасшим очагом, нежели жарким огнем. Когда-то здесь и существовала жизнь, счастье и радость, но нынче песчаные дюны побережья поглотили всё живое, или так казалось лишь на первый взгляд?

Песчинки продолжали тянуться к ступням человека, как верный питомец, друг, что ластиться после долгой разлуки. Мужчина не чувствовал себя дома, но и гостем так же себя не мог назвать. Ему тяжело было находиться здесь, но и по какой-то причине хотелось остаться. В поисках ответов на свои вопросы, он завороженный силуэтами на горизонте направился навстречу им, в надежде всё же узнать, где ему посчастливилось оказаться.

Резким, практически насильно, рывком, душу стервятника вырвали из груди и вернули обратно. Балдур открыл глаза и жадно хватал воздух. Холодный, заплесневелый и полный гнили, он оставлял после себя металлический привкус во рту, или это было его собственная кровь? Над ним крутился Коклоток, размахивая маленькими сосисочными ручками, и хватал себя за голову.

Балдур не сразу осознал, что вернулся туда, куда уже и не надеялся, а затем лежа попятился прочь от карлика в поисках оружия. Он все еще опирался на осязание и запахи, однако вдруг его словно прострелило. Он видел, всё видел, причем отчетливо. Тело двигалось и выполняло все приказы хозяина. Ребра на месте, кости не сломлены, а кожа вновь затянула своей оболочкой красное и мягкое содержимое человека. Боль? Она словно исчезла, испарилась. Нет, она постепенно покидала тело, как от удара, а в мгновение ока перестала существовать, только вот не полностью. В груди нечто сдавило, и пульсировало, причем с монотонным и противным темпом пробивалось внутрь.

Балдур, глядя перед собой, нащупал больное место, и в тот момент сердце провалилось. Нож. Клинок. Тот самый, что предательски и очень удобно оказывается под рукой, словно по чьему-то велению. Стервятник прикоснулся пальцем к рукоятке и, прежде чем схватить, замешкался. Кто-то или что-то явно виновен в его «чудесных» исцелениях. Падение, которое ни одна живая душа не должна была пережить. Изодранное в клочья тело, что дышало лишь человеческой инстинктивной волей к жизни. Слишком удобно, слишком легко. Балдур знал лучше других, что за все есть своя плата, и сколько он был должен и главное кому или чему, терзало сознание мужчины.

Он стиснул зубы и вырвал нож из груди, затем сразу же отшвырнул его прочь. Как и в прошлый раз никакого ощущения и крови он не заметил. Старая рана лишь вернулась в свою былую зарубцевавшуюся форму.