Книга Три Царя, страница 315 – Игорь Маревский

— Прости меня, мудрейший… я… я не хотела … я никогда не… — её глаза краснели, а маленькие веточки, прораставшие сквозь её волосы, поникли.

— Всё в порядке, — поспешил успокоить её Семирод. — Поднимись и чело держи в тепле, землица промерзла.

Закхра сделала, как ей было велено, и перед лицом появились детские ручки, что держали её миску с похлебкой. Маруська широко раскрыла глаза и тыкала ею девушке в подбородок. Закхра благодарно приняла еду и некоторое время молча сидела. Семирод ходил вокруг лагеря, вырисовывая руны ясеневым посохом, и бормотал слова чрез бороду. Маруська, дохлебав своё, начала собирать пустые миски и убирать остатки поджаренных сухарей в матерчатый кулечек.

Через некоторое время вернулся Пилорат и принялся растилать тюфяки поджимая их камнем, а также подготовил медвежью шкуру для тепла. Там скоро лягут пережидать ночь Маруська и Закхра. Семирод устроится непосредственно у огня. Старые кости требовали не просто тепла, а жара, иначе могла начаться лихорадка.

Закхра быстренько прикончила свою порцию и, поблагодарив всех, в том числе богов за тепло и еду, помогла Маруське. Когда все легли, она некоторое время смотрела на Пилората, что несмотря на холод, совсем не дрожал и смотрел куда-то в пустоту, словно каменная фигура. Она знала, что он просидит так всю ночь, от чего ей вновь стало не по себе. Девушка, что по дурости и наивности угодила в плен, спит под медвежьей шкурой, на самом безопасном месте, а её защитник сидит, страдает от холода. Позже она проснется и всё же укутает Пилората в свой тулуп, на что тот будет по началу сопротивляться, но позже всё-таки согласиться. Суп приятно согревал изнутри, а Маруська, приткнувшись лбом, сладко сопела. Закхра и не заметила, как её веки стали настолько тяжелыми, что она не могла больше держаться и заснула. Заснула с мыслью, насколько же всё же то место ужасно, и что там понадобилось маленькой девочке, что спала как уставший котенок.

46

Морской бриз приятно щекотал кончик носа и обдувал обветренную кожу с подсохшей солевой корочкой на ней. Вокруг царила абсолютная тишина, и где-то вдалеке раздавался шум прибоя, что бился о неизведанные скалы таинственного места. Окружение казалось абсолютно безмятежным, а воздух настолько легким, что каждая клетка наслаждалась его привкусом.

Волны убаюкивающе шептали мягким касанием, утягивая за собой в пучину сладкого сна. Веки буквально окаменели и отказывались двигаться. Человек попытался открыть глаза, но для этого ему понадобилась не дюжая сила и воля, ведь в этом приятном сне, на удивление, ничего не болело. Кому захочется возвращаться в реальность, где каждая молекула собственного тела мечется в агонии боли и предает своего же хозяина?!

Ему все же удалось открыть глаза, и мужчина обнаружил себя на неизвестном ему берегу. Ясное и мирное небо, на просторах которого плясали пористые облака, медленно уплывая прочь. Море уходило далеко за горизонт, окрашенный золотисто-медным оттенком толи рассвета, толи заката. Тело мужчины буквально утопало в рассыпчатых дюнах побережья, а песок пытался проникнуть отовсюду.

Опасаясь вновь погрузиться в грезы, мужчина, на удивление, быстро и легко поднялся на ноги. Песчаные дюны змеёю кружили сквозь его пальцы ног, изредка пытаясь подняться выше. Человек посмотрел вдаль и попытался понять, где же он всё-таки оказался? Солнце светило слишком ярко и непривычно, будто его выбросили на свет после десятков лет заточения в холодной и грязной темнице.