Книга Три Царя, страница 185 – Игорь Маревский

Солнцеликий посмотрел на свою жену, аккуратно убирая упавший локон ей на розовую щечку. Варгин, что всё время вальяжно кувыркался на своем троне, по-человечески почесал набитое брюхо и поддерживающе кивнул.

— Закон гласит, — заговорил Ратомир, и все остальные притихли. — Что каждый муж, имеет волю воспользоваться правом «Первого», если в ходе ухаживаний, его опередил другой мужчина. У него есть шанс вызвать обидчика на открытый поединок. Победитель выйдет всего один, ибо второй будет купаться в горечи с праотцами. Также требуется сделать подношение женщине в знак истинной любви, и готовности убить или погибнуть за неё.

— Именно, — задрав подбородок, выпалил хмельной юнец, а затем прошептал себе под нос. — До смерти?

— Сегодня день моей свадьбы, и в качестве жеста благодеяния, я опущу тот факт, что бракосочетание перед ликом богов уже свершилось. Я Ратомир Солнцеликий, никогда не бегу от сражения духовного или физического. Сегодня много кто наказывал мне защищать и хранить мою семью, этому и бывать.

Гости заликовали, воины, вознеся чарки к небу, издали боевой клич.

— Однако, — продолжил он, подняв руку. — Как деятель государственный и слуга его величества царя Славомира Доброясного, я обязан чтить мир и благополучие державы. Тем самым заявляю, что выбираю себе защитника. Для царства нашего славного было бы ужасно, если бы князь Нирофаан потерял единственного сына и наследника или Красносолнечное лишилось бы своего отца.

— Да! Да! Ха! — возрадовался Айвокан. — Защитника, так и быть. Уступлю я тебе в этом, не ожидал подобной трусости от прославленного Солнцеликого. Трус, женокрад!

Ратомир никак не отреагировал на эти слова, так как Елена держала его за руку. Он чувствовал, что душой она пытается успокоить его, прекрасно понимая, каким может быть беспощадным князь.

Айвокан смеялся, ровно до тех пор, пока не почувствовал осудительный взгляд всех присутствующих. В тот момент он осознал, что позволил себе сказать больше требуемого, но отступать было поздно. Вино играло свою роль, вырывая из охмелевшего юнца всю напыщенность своего положения и поэмы о бесстрашных борцах за принцесс.

— Что-же, — Ратомир сделал почтительный жест. — Как призвавшему право «Первого» вам и первому назначать себе защитника.

Айвокан неуклюжей походкой поднял практически опустевшую бутылку вина и сделал глоток. Многие гадали, вторая ли это была бутылка. Он забавно выпрямился голубем и, указав рукой на мужчину, провозгласил:

— Пилорат Окран. Гроза кулачных боев, и убийца драконов…

— Ха! — послышался знакомый мужской голос, а где-то среди бесконечных рядов столов, качнулась рыжая голова. — В драконах ведь три вершка, в настоящих то!

Легкое и сдавленное хихиканье пронеслось по тронному залу.

— Кто? Кто это сказал? Кто этот прыщ, что смеет меня перебивать, когда я, Айвокан, сын Нирофаана, озвучиваю своего бойца?

Ответа не последовало. Вместо этого сказал Ратомир.

— Дамы и господа, я понимаю, что ваше веселье было непростительно прервано, а выпитое требует продолжения, но прошу, ведите себя согласно праву. Прошу прощения, Айовакан сын Нирофаана, продолжай.

— Животные! — выпалил тот, а затем докончил. — Крушитель камня и пьющий кровь врагов. Останавливающий коней на скаку и переворачивающий горы!