Книга Три Царя, страница 184 – Игорь Маревский

— Эта женщина! Эта прекрасная, рожденная самими богами и одаренная не только внешностью, но и разумом Матери Земли, предназначалась мне! А Ратомир, чтоб его род прогнил, украл её у меня. У меня! Представьте себе? У меня, Айвокана!

Парень едва удержался на ногах, когда обращался к публике. Он сделал еще один глоток вина, и утерев нос, подошел к невесте. Ратомир даже не вздрогнул, однако он больше не улыбался, даже тень его радости пропала.

— Еленушка, за что ты так со мной? Ведь я тебя любил, в сады тебя водил, стихи писал, под окном ночевал, лишь бы воочию насладиться твоей улыбкой. Я дарил тебе цветы, клялся в вечной любви, — Он сделал еще один глоток. — И как помнится мне, ты также клялась, под тем вишневым деревом.

Гости не смогли сдержаться. Шепот наполнил зал. Ратомир по-прежнему сидел смирно.

— А потом пришел этот мужлан! Он ведь ничего не понимает в искусстве, которое ты так любишь. Мои стихи, стихи величайших поэтов нашего времени. За что ты так со мной, Еленушка, я ведь тебя люблю! Люблю всей душой.

Елена бросила короткий взгляд на своего мужа, который всё еще божественными силами сохранял спокойствие. Он смотрел перед собой, но моргнув дал ей знак.

Она медленно подняла кубок, который в тот час слуги наполнили вином. Именно тем вином, что так безудержно давился Айвокан. Она медленно, неспеша, в полной тишине покрутила бокалом в руках, а затем выплеснула ему в лицо.

— Я, Елена, из древнего и почитаемого рода князей и ученых, — произнесла она грозно, встав с трона. — Я не чья-то пока по законам божьим не вступлю в брак. Я не чей-то трофей и никогда им не стану. Я принимала твои ухаживания, но тебе смелости не хватило позвать меня в жены. Теперь, когда я счастлива со своим могучим мужем, ты смеешь меня оскорблять? Смеешь оскорблять меня и моего мужчину?

Паренек выронил бутылку от неожиданного хода событий, и попятившись назад, схватил своего отца за рукав.

— Ты видишь, отец?! Ты видишь, насколько мы оскорблены сегодня?

Нирофаан отринул его тот час, и обратившись к Ратомиру, произнес:

— Прошу извинить нас за этот фарс. Мы удалимся.

— Удалимся?! — провизжал Айвокан. — Честь нашей семьи порушена, отец! И ты этого не видишь? У тебя из-под носа украли невестку, украли твоих внуков. Не бывать этому! Я провозглашаю право «Первого».

Толпа зашуршала.

— Это нелепое и старинное правило, — резко заявил отец невесты.

— Однако малец имеет на это право.

— Мой князь, — обеспокоенным голосом проговорила Елена.

— Правом «Первого» пользовались наши предки издревле, еще до первого Дантарата, — заговорил холодным голосом Ратомир. — Этот священный обычай может и считается устаревшим в нашем обществе, однако является вполне законным. Я, как князь всего Красносолнечного княжества, обязан следовать букве закона как никто другой. Провалиться мне на этом месте, и всему роду моему, ежели поступлю иначе.

Гости зааплодировали в очередной раз. Елена улыбнулась.

— Так тому и быть, — гордо окончил Доброгост, осушив содержимое своей чарки. — В конце концов, что за свадьба без старого доброго славного мордобоя.

— Ратомир, мой князь, — дернула его за рукав Елена, затем зашептала на ухо. — Мудро ли будет сражаться с сыном Нирофаана? Он может хоть и юн, однако уже пользуется высоким положением и поддержкой сообщества винокуров. Поговаривают, что старый князь планирует уйти в отставку, а значит, Айвокан займет трон. Мне постыдно это произносить, но я видела на что горазды отвергнутые юнцы, ради любовной мести.