Книга Три Царя, страница 180 – Игорь Маревский

— Слава! — раздался голос толпы.

Ратомир встал, а вместе с ним и все остальные. Он слегка улыбнулся и склонился в почтении новому тестю. Доброгост выждал паузу, пока аплодисменты не прекратятся, и вернулся за стол к своей семье.

Церемониймейстер убедился, что внимание всех гостей привлечено ко входу и, глубоко набрав воздуха в легкие, объявил:

— Следующим позвольте представить могучего и справедливого князя Мирослава Рукостанного. Правителя вся Меджья, повелителя стали и металла. Гордый наставник края лучшего мёда и зрелищ. Единоутробный брат-близнец почившего нашего князя, отца великого нашего князя Ратомира Солнцеликого.

Отца Меджья тяжело было назвать стариком. Он пережил более шестидесяти зим, но всё еще был крепок душой и телом. Мужчина в традиционном камзоле из выдубленной медвежьей кожи с оплечьями из рогов лося вышел вперед, осмотрев тронный зал, провозгласил:

— Слава моему брату, Мирославу Красоусту. Пускай дух его покоится с богами, а дети живут, восхваляя его имя не словами, а поступками. Таковы наши законы, так воспитал нас наш отец. Великий князь, племянник мой по крови, сын моего брата. Радостно мне, что ты вновь обрел счастье в супружестве! Пускай кричат птицы, пущай весть об этом дне разнесется на весь мир! Сегодня вы оба, заключили союз, расторгнуть который могут лишь сами боги или смерть. Как бы то ни было, я хочу сказать лишь одно. Пожеланий и так сказано было предостаточно, и еще прибудет. Ты, мой племянник, Ратомир Солнцеликий, и ты моя невестка, Елена Родославящая. Правьте вы этими землями, как боги нам заверили. Правьте для души, а не для брюха, тогда и очаг будет вечно гореть, и народ славить до самой смерти.

Князь взмахнул рукой, на что два дверга вынесли продолговатый предмет, завернутый в шелковую ткань, ушитую звериным мехом. Раса невысоких двергов из земель МидСхваля, была частично похоже на славянских камнеступов, только вторые были куда шире. Менее квадратные мужички протянули предмет князю, и тот, избавившись от ткани, поднял клинок перед собой.

Ножны, выкованные из делиривой стали, на вес были практически как перышко, однако по прочности не уступали стальным. Украшенные медвежьим мехом, волчьими клыками и обтянутые полосками кожи таким образом, что представляли собой знак Перуна. Князь Мирослав резким движением обнажил клинок наполовину, и военные мужи потянули свои опытные и жадные взгляды.

Сталь блестела, скованная словно из слез самой Марены, она переливалась на свету, мягко играя остротой клинка. Князь подошел к племяннику и протянул ему подарок. Ратомир не скрывал радости от подобного подношения и разумом представлял тот момент, когда ему удастся пустить его в дело.

— Храни семью свою, как подобает истинному мужчине. Храни княжество своё, как сын моего брата. Учи детей своих сражаться, как подобно отцу, — кровный дядя Ратомира вновь взмахнул рукой, и его личный слуга неспеша поднес рог. — Уважь меня, племянник, позволения твоей прекрасной жены прошу. Испейте как у нас принято, как батю твоего с матушкой женили. Испейте по-меджьему.

Ратомир кивнул и, приняв кубок, протянул его жене. Елена, будучи персоной высокого порядка, прекрасно понимала, о каком обряде идет речь. Она поднесла рог к губам, от которого сильно ударил запах крепкой медовухи. Она не остановилась, и даже самые острые взгляды не смогли разглядеть на её бровях тени отвращения.