Книга Три Царя, страница 179 – Игорь Маревский

Юный фокрунец быстро смекнул что, находясь в подарочном листе перед враждующим домом, можно приготовить такой же, а именно, высотой в пять аршин статую Прокра Эфельса и его жены с будущим ребенком на руках. Милонию настолько тронул этот подарок, что она решила назвать своего первенца в честь мастера, а точнее Профоклом.

Какой стыд и позор легли на фокрунский дом Кропопок, что следовал дальше, с такой же статуей. В подобном случае у них оставалось всего два выбора, либо уповать на настроение молодожен и рискнуть, либо прийти с пустыми руками. Все прекрасно знали, что второй вариант даже не рассматривался.

Бывалый барин и мастер монеты не мог позволить себе подобного проступка. Он, не теряя лица, гордо вышел перед молодоженами и выпятил грудь, насколько позволял маленький рост. Он поклонился и жестом приказал слугам спустить вуаль со статуи. Публика ахнула и зашепталась.

Фокрунец, сохраняя самообладание, пренебрежительно посмотрел на подарок, а затем заявил, что легко переплюнет подарок противника. К всеобщему удивлению он, фыркнув, добавил, что сделает намного более привлекательный жест, достойный семьи Эфельса и щелкнул сосисочными пальцами, публика ахнула во второй раз.

Сколько стоило это главе дома Кропопок, до сих пор шепчутся по углам, однако в тот момент, по словам очевидцев, статуя засияла золотым блеском. Чего юный фокрунец не знал, так это того, что неприглядная полнушка Глашка, оказалась троюродной тёткой, личного семейного чистильщика обуви Кропопок. Девушка не смогла отвергнуть родную семью и призналась во всем.

Тогда Покрокок прилюдно обвинил Кропопок в наглом плагиате и шпионаже, пытаясь отвести от себя подозрения. Кропопок ответил тем же, так и пришли к «Наёмничьей войне». Они оба выбрали ристалищем Курносый курган и сошлись на том, что сам Вонля Эфельс будет арбитром побоища.

Много молодых ребят полегло из-за двух статуй и исконной вражды, но такова политика Бролиска. Она делалась и будет делаться вовеки веков именно подобным образом.

Возвращаясь в тронный зал Солнцеликого, все готовились лицезреть подарки и, шушукаясь, обсуждать их стоимость и скрытое послание дарителя. Ратомир отрывисто кивнул церемониймейстеру и тот выставил перед собой пергамент, прочистил горло.

— Слава молодоженам, слава всем богам! Первому, кому выпала честь открыть церемонию Одарения, выпало отцу невесты, Доброгосту Родославящему! Князю всея Трилесья, мастеру и хранителю лучшей древесины всего Бролиска. Покровителю самых искусных резчиков и бумагопрессарей.

Поседевший мужчина, который пришел в себя после выпитого, но все еще слегка запинаясь в речи, проговорил:

— Дорогие вы… мои, а именно ты, сынок. Я подарил тебе самое сокровенное в моей жизни, и видят боги, не смогу найти более. Однако не быть мне Доброгостом Родославящим, ежели подарком обделю.

Слуги вынести деревянный ящик, и по знаку господина, грани пали.

— Так что пришла ваша очередь дарить в ответ нам и всему царству. Это ложе, с позволения молодожен, станет семейным! Выполненное из белоснежной слоновой кости и красного священного древа Трилесья. Руны выделаны лучшими рунописарями и заговорены моим личным волхвом, под взором самого Рода.

Тронный зал наполнился аплодисментами.

— Помимо этого, — продолжил отец, высоко подняв руку. — Чтобы дочь моя, Елена, понесла богатыря достойного наших обоих княжеств, я выстрою круг Матери Земли, богини нашей плодородья и материнства. Выстрою вокруг всего дворца! Три раза ты пройдешь, но никак не обойдешь! И пускай все видят, что сами боги охраняют тепло и очаг этой семьи! Слава!