Книга Путь Наставника 2, страница 104 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Его трясло. Длинными, будто бы даже неестественно длинными, узловатыми руками он обнимал себя за плечи и что-то бормотал. Слов слышно не было.

Парень был по пояс голый, обрывки разорванной фуфайки болтались на теле, на плечах, на торсе. Штаны, к счастью, оказались целыми. Но промокли насквозь.

— Что он бормочет? — удивлённо спросил Александр Савельевич.

Ему не то, что было интересно. Ему, наоборот, хотелось как можно скорее убраться отсюда.

— Помните его? — спросил один из артельных.

Александр Савельевич помотал головой.

— Это один из тех, кого вы отправили нам в прошлый раз, несколько дней назад. Узнаёте?

Будто бы он должен помнить каждого невольника, что по тайному сговору с начальством артели слал им под видом добровольных работников. Но он всё же всмотрелся. И впрямь, кажется… Этого взяли Рекруты во время облавы, кажется, на одной из старых котельных. Александру Савельевичу он достался почти даром, и он тут же пристроил его на шахту.

— И что? Я-то тут при чём? — нервно хмыкнув, спросил он.

— Просто хотели, чтобы вы присутствовали.

— Ясно, — недовольно пробурчал Александр Савельевич. Он уже снова слегка расслабился. Подпривык к царящему здесь ужасу. К тому же пацан, казавшийся тощим, хоть и жилистым, точно не собирался бросаться на них. — Но что он бормочет?

— Подойдите да послушайте, — огрызнулся артельный. — Нам-то откуда знать?

— Я не пойду, — тут же отреагировал Александр Савельевич.

— Ефрейтор, проверьте!

Человек из охранников пошёл к пацану.

Александр Савельевич только сейчас заметил, что лёд вокруг стоящего на коленях парня растаял и из-под того текут чёрные ручейки. А сам парень будто бы слабо светился. Словно внутри него кто-то разжёг костёр.

— Он говорит — холодно! — крикнул ефрейтор.

— Чего?

— Холодно! — повторил охранник.

Александр Савельевич ничего не понимал. Пацан вдруг поднял взгляд и уставился прямо на него.

В глазах тех пылал огонь.

— Холодно, — громко и отчётливо произнёс пацан и вдруг улыбнулся.

А потом Александр Савельевич почувствовал, как ослеп.

На миг. На короткий миг.

От воплей заложило уши.

Он и сам почувствовал, как что-то вязкое, мягкое врезалось ему в плечо, в живот, в грудь. Прилипло и сейчас прожигает тело. Насквозь, разъедает, растворяет, горит внутри.

И тогда он закричал сам.

Быт постепенно налаживался. Я старался делать всё, от меня зависящее, чтобы ребятам было проще жить. Еда, одежда, сон. Это стало моей вотчиной.

Готовку я часто превращал в показательные выступления.

Цайдао, выкованный из «небесного металла», оказался верхом совершенства. Не подозревал, что развесовку, совсем не метательного ножа, можно сделать такой. Баланс. Я легко мог крутить приличных размеров топорик на пальце. Причем в двух плоскостях. Это всегда вызывало море эмоций у детворы. А когда я кромсал принесенные с рынка продукты на одинаковые кубики, ребята ели с таким аппетитом, что мне невольно вспоминалась лапша-алфавит из моего детства.

Бивень по-прежнему занимался делами в лавке. Куцый вел продажи. Даже угольщик уже пару дней не пил. Некогда было. Народ уже неделю скупал уголь, часто оплачивая сразу два-три мешка и утаскивая их один за одним в течении дня.

Как сказали бы в моем старом мире: бизнес пёр.

За последние три дня мы не получали меньше тридцати копеек за день, а с учетом того, что кузнец выплатил мне очень приличные проценты за первые заказы, то мы вообще не бедствовали.