Книга Путь Наставника 1, страница 39 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

— Какого хрена⁈ — заорал кто-то.

Пацан отойдёт, зато у нас на одного противника меньше.

Но времени радоваться не было. Следующий удар пришёлся мне в живот. Я согнулся, хватая воздух, и в этот момент чья-то нога врезалась мне в бедро. Я устоял, но боль была дикой — ногу словно отсушило.

«Стой! — сказал я себе. — Не отключайся. Не падай».

Гриша рядом всё ещё держался, но я слышал, как тяжело он пыхтит и поскуливает. Его били меньше — он был мельче меня и, видимо, казался не такой сильной угрозой. Но каждый удар, который приходился на него, отзывался во мне глухой, ноющей болью. Не физической — какой-то другой, фантомной.

Я сблизился с одним из нападающих — тем бугаём, который бил Гришу. Чуть согнулся, сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. Он не ожидал — я видел это по глазам. Вместо того чтобы отступать, я полез вперёд, нырнул под руку и провёл шикарный ситуй — прямой удар коленом. Попал чётко — в пах. Грязно, но эффективно.

Удар был точным и жёстким. Я вложил в него всю силу, какую могло дать это тощее, слабое тело. Парень даже не охнул, молча согнулся пополам и начал оседать на землю, схватившись за промежность.

Минус два!

— Вырубай их! — крикнули сзади. — Чтоб не встали!

Орал третий — тот, что с дубиной. До этого момента он не пускал своё оружие в ход, окучивая нас короткими пинками. А сейчас замахивался для удара. Деревяшка была толстой, тяжёлой — такой удар мог легко вырубить, если не убить.

Я рванул вперёд, на автомате делая то, чему учил других. Бросок с захватом руки, сбивание с ног. Он не ожидал такой прыти от тощего парня в лохмотьях — потерял равновесие, полетел на землю, распластавшись на спине и кажется знатно приложился башкой о камень. Я приземлился сверху. Вдавив предусмотрительно согнутое колено в мягкий живот. Мышцы противника сами решили, как поступить и сложили тело пополам. На противоходе я врезал лбом врагу в переносицу. Брызнула горячая кровь. Дубина выпала из мгновенно расслабившейся ладони. Я попытался схватить её, но не успел — кто-то сзади ударил меня по голове.

Свет померк. На мгновение я таки вырубился. Очнувшись, я почувствовал, как жижа заливает рот, нос и глаза. Чёрт — мордой в грязь! Отвратительно! Сверху сыпались удары — по спине, по ногам, по рукам, которыми я пытался прикрыть голову.

«Вот же черти», — только и успело мелькнуть в голове.

Боль была везде. Я не мог понять, где чьи руки, где чьи ноги, где земля, где небо. Только грязь, только запах крови и отхожих вод, только глухие удары, которые становились всё тише, словно я проваливался в глубокий, тёмный колодец.

А потом неожиданно всё стихло.

Я лежал, не в силах пошевелиться. Грязь застывала на лице, превращаясь в корку. Где-то рядом кто-то кряхтел, тяжело дышал, зло ругался сквозь зубы. Я слышал стоны и тихий плач. С трудом приподняв голову, я посмотрел по сторонам.

Первый, которого я ударил по шее, сидел на корточках, растирая горло, хрипло, со свистом втягивая воздух. Он с ненавистью пялился на меня. Второй — бугай с руками-брёвнами, которого я вырубил ударом в пах, лежал на боку, скрючившись, и тихо ныл. Третий — с дубиной и знатно расквашенной физиономией — пытался встать, но ноги не слушались, и он снова плюхнулся в грязь.

А четвёртый — пиджак — стоял надо мной, сжимая и разжимая кулаки, словно о чём-то раздумывая.