Книга Путь Наставника 1, страница 111 – Игорь Ан, Ярослав Мечников

Но главное — я понял две вещи. Первое: стоимость разблокировки Средоточия ученика выше, чем собственного, что вполне логично. И второе…

Я посмотрел на спящих Гришу и Куцего. Обычные беспризорники. Нищие, голодные, замёрзшие. Но у меня есть Система, которая позволяет делать из них стезевиков. Своих стезевиков. Не зависящих от Палат, Училищ и чего-то ещё. И более того, что-то мне подсказывало, что стезевики, как бы это сказать… состоят на учёте. У меня же может появиться армия «неучтённых» практиков. Ведь они не пройдут через Училище, а значит, будет вне контроля. А даже десяток или два десятка стезевиков — это сила. Особенно если мы сможем добраться до высоких ступеней. А судя по первому упражнению из «Канона», я могу попытаться адаптировать практики ушу, цигуна и тайцзы для работы с Праной. Может быть, мне и моим ученикам не придётся заниматься упражнением «Первого вдоха» сутками, лишь бы заполучить крохи в Средоточие. Да, для этого нужны эксперименты, надо искать, надо пробовать. Уф-ф-ф… Мысли рисовали радужные перспективы. Я старался, но никак не мог перестать думать, как бы я изменил этот мир, будь у меня…

Стоп! Я сделал несколько вдохов-выдохов.

Армия стезевиков — это далеко. Очень далеко. Сначала надо выжить. Потом — разобраться с Костью. Потом — наладить работу с угольщиком. Потом — думать о своей, назовём это, Школе, о развитии, о силе.

Шаг за шагом.

Я закрыл глаза, сделал ещё один «Первый вдох». Успокоился, а заодно пополнил Средоточие.

[Наполненность Средоточие: 0,1 %]

Всё верно. 0,1 % ушёл на «Углублённую диагностику». Сейчас можно было сделать то же самое с Куцым, но особого смысла я не видел, а вот 0,1 % Праны, как ни странно, значительно снижал чувство «голода». Так что пусть будет так. Успею ещё продиагностировать.

Ночью Гриша проснулся, как по часам и сменил меня, я ушёл спать. Сомнений, что ребята отдежурят, как надо у меня не было.

Разбудил меня Куцый, как и вчера. Затем он поднял Гришу.

Я достал оставшуюся картошку, разделил на всех. Запили мы почти ледяным компотом. Досталось по паре глотков, но хоть что-то.

Пока ели, Гриша заговорил:

— Слушай, Огрызок. А ведь после того, как ты вчера в лавке развернулся, нам больше не придётся выживать. Деньги будут. Одежда. Еда. Всё. Сегодня угольщик согласится на оплату. И заживём. Честно.

Куцый кивнул, тщательно пережёвывая свою порцию

— А я бы так не смог, — сказал он тихо. — Не смог бы придумать всё это. Пошёл бы по простому пути. Что-то подрезать, украсть…

Я удивился такому высказыванию.

— Ты ведь сам отказался от скользкой дорожки, — напомнил я. — Ушёл от Мостовиков. Работаешь за еду, но честно.

— Да… — Куцый помолчал, пожал плечами.

Я видел, как он вдруг замялся, словно хотел сказать что-то ещё, но не решился.

— Правильно! И я бы не смог, — произнёс Гриша. — Сложно быть честным, когда у тебя два лишних хлебала и половина рыбы на троих. А вот Огрызок смог! Ура Огрызку!

Он смешно отсалютовал мне уже опустевшей фляжкой.

Я посмотрел на него, но тут же переключил внимание на Куцего.

Он сидел, опустив плечи, дожёвывал картофелину. Весёлость Гриши ему не передалась.

— Ты что-то хочешь сказать? — спросил я его.

Куцый ещё сильнее замялся, потупился.

— Да нет… ничего.

Он что-то скрывал. Я видел это. Но давить не стал. Значит, не готов. Как сможет — скажет. Что-то мне подсказывало, что не только за то, что он черныш, его искали мостовики. Не уверен даже, был ли он предателем. А ведь он именно это и говорил. Скорее, уж его реально оклеветали. Чёрт! У Куцего явно была какая-то тайна. И понимание этого окончательно убедило меня в принятом ещё вчера решении — не брать Куцего сегодня с собой на разборки. Ни его, ни Гришу.