Книга Наследство Ушедших, страница 74 – Роман Г. Артемьев

Суммируя всё, сказанное выше. После каждой серьёзной битвы или большой охоты их участники из числа опоясанных не просто могут — они обязаны собраться, обсудить результаты и решить, кого из принимавших участие в событии отроков хотели бы видеть в своих рядах. Чьи деяния позволяют назваться воином; кто, как бы он ни выглядел, отныне не подросток, а познавший меру ответственности взрослый мужчина. Кто взглянул смерти в глаза и не отступил.

— Нежату выкликнут, — прикинул Милонег. — Он седогрива завалил. Ему и по сроку пора, и род известный. Гостила себя хорошо показал, его тоже хвалили.

— Ещё Хотен, Семьюн и Будимир. Насчет остальных не уверен.

— Будимира-то с чего?

— Он Жирославу сыновец, а Жирослав Богдану прямой начальник.

— Да ну, — братан полез пятерней в затылок. — Не согласится сотня. Так-то он отрок неплохой, знающий, только рано ему.

Спорить я не стал, ограничившись тихим хмыком. Происхождение имеет огромное значение, принадлежность к роду определяет многое. Детям и племянникам воинов намного проще получить пояс, чем тому, у кого среди родни опоясанных нет. Тем более проблем не возникает у боярчат — сказавший слово против них рискует получить ответку от всех старших мужчин рода. Уверен, наш сотник воспользуется ситуацией.

— Вот тебя выкликнуть могут, это да, — продолжал Милонег. — О том, как ты бабра Заморозкой приложил, по всему лагерю судачат. Знатная добыча!

— Думаешь?

— А почему нет-то? Людям себя показал; опять же, ту историю с поморочником многие слышали и тебя запомнили. Драгомиров отец к тебе подходил, за сына благодарил, то люди тоже видели. Кто против-то будет?

— Найдутся, — криво улыбнулся я, вспомнив нескольких недоброжелателей. — Скажут, что возрастом мал.

— И что с того? Не десятилетка же, да и выглядишь ты постарше. Выкликнут, вот увидишь.

Немного подумав, я пожал плечами. В принципе братан прав, тринадцать, почти четырнадцать лет — вполне приемлемый срок по местным понятиям. Рановато, но особого удивления не вызывает. Причем даже неудачное выдвижение сыграет мне на руку, потому что сам факт попытки запомнят и истолкуют в мою пользу. Дескать, если бы не малолетство…

Так что начала веча я ждал со спокойной душой. Надеялся на лучшее, но в случае, если бы мою кандидатуру круг прокатил, расстроился бы не сильно. У меня, напомню, больше года в запасе осталось. Учитывая предстоящий поход и общую насыщенность событиями жизни, успею себя проявить.

Сотенная старшина появилась вовремя, когда народ уже собрался, но роптать на задержку ещё не начал. Богдан с легким неудовольствием покосился на маячивших вдалеке наблюдателей (три или четыре непонятно что забывших здесь человека, пришедших больше из-за отсутствия иных развлечений, чем из интереса), однако прогонять их не стал — они находились на достаточном расстоянии, чтобы сказать, будто просто на травке валяются. А то, что могут слух усиливать, никого не касается. Поэтому сотник без особых церемоний вскарабкался на глину и, поклонившись, начал вече:

— По здорову ли, братья? Слышите меня?

— По здорову, — прогудела толпа. — Слышим!

Обращение «братья» в данном случае означало, что присутствующие преломили хлеб и пили из одной братины, заключая ряд. Не просто договор, а инкорпорирование отдельных личностей в единую структуру. Обычно наёмники обходятся без дополнительных ритуалов, но поход через темный лес — событие особенное, люди предпочитают связать себя узами покрепче.