Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 71 – Владимир Ахматов

Скорая ехала дольше, чем вечность.

Мама сидела на полу, прислонившись к батарее. Каждый вдох давался ей с трудом. Из горла вместе с хрипом текла слюна, смешанная с гноем и кровью. Грязная субстанция сгустками капала с лицевой повязки на линолеум. Он принёс одеяло — укрыл её. Принёс тряпку, вытер её руки. Она хотела ему что-то сказать, но сил хватало только на сбивчивое, свистящее дыхание. Слёзы застилали глаза, ручьем текли по щекам и падали в мамину кровь. Он пытался их смахивать — да толку.

— Мама, пожалуйста, не оставляй меня… Держись… Прости… Мама?.. МАМА⁈

Она перестала дышать ровно тогда, когда в дверь позвонила бригада скорой.

Врач не суетился. Не испугался её лица. Проверил пульс, что-то записал, сделал укол. Два рослых медбрата погрузили маму на носилки и вынесли из квартиры головой вперед.

— Я поеду с вами! — плакал Вадим. — Это моя мама!

— Не получится, приезжай сам, — сухо ответил врач, привыкший к чужим слезам. Дал бумагу. — Вот адрес неотложки.

— Вы ей поможете? Пообещайте!

— Сделаем всё возможное, — ответила удаляющаяся спина.

— Вы ОБЯЗАНЫ!

Крик эхом раскатился по пустой лестничной клетке. Дверь закрылась.

У Вадима началась истерика. Вадим рыдал, сидя на полу в разгромленной кухне. Разум твердил ему: слезами не поможешь, но он ничего не мог с собой поделать.

В минуты горя в голову лезут странные мысли. Вот и ему вдруг показалось, что мама, вернувшись, расстроится из-за беспорядка. Шмыгая носом, наполнил ведро водой, принялся драить пол, стены, собирать осколки.

Вода в ведре стала красной.

Целое ведро маминой крови.

Снова накатило. Так не пойдёт. Засунул голову под ледяную струю из крана — чуть отлегло. Напился холодной воды. Но когда вытирался, почувствовал от полотенца знакомый аромат ландышей — её запах. Опять зарыдал. В итоге помогли только таблетки — те самые бета-блокаторы, которые ему прописали. Нашёл отцовские сигареты — папа курил, когда выпивал, то есть часто. Вышел на балкон. Затянулся — с непривычки закружилась голова, но вместе с дымом пришло нет не облегчение, какое-то онемение чувств что ли.

Быстро оделся, собрал мамины вещи в пакет — пригодятся, если оставят на ночь в больнице. Вспомнил про деньги. В шкафу лежала бабушкина шкатулка — родители всегда хранили наличные в ней. Хотя бы это не изменилось за пять лет. Взял несколько купюр.

До неотложки добрался ближе к десяти. И почему скорая вечно увозит пациентов не в ближайшую больницу, а обязательно в соседний район? На город наступал поздний вечер — это особенно чувствовалось в длинной тенистой аллее, по которой нужно пройти от остановки. Дневной жар отступил, лёгкий ветерок теребил лёгкую рубашку, а на душе тяжело как никогда. Мимо шагали парочки: смеялись, целовались. Детишки на самокатах мимо. У всех всё было хорошо. Вечер шептал: «Жизнь прекрасна!» — да только не ему.

Вадим снова не вписался в идеальную картинку мира. Миру нет дела до его беды.

Протерев глаза, вошёл в приёмную. На скамейках коротали время бомжи, пьяная тетка храпела прямо на полу, от неё тянуло перегаром и мочой. Какой-то гопник в спортивках прижимал к плечу окровавленную тряпку. За стойкой регистратуры — ни души. Вадим знал по опыту: ждать внимания в больнице — всё равно что ждать у моря погоды. Не раздумывая, шагнул за дверь с табличкой «Реанимация».