Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 66 – Владимир Ахматов

— Папа, я их видел, — шептал он, хватая отца за рукав. — Призраки. Они здесь среди нас. Говорили со мной…

Отец смотрел странно — со смесью страха и жалости.

— Успокойся, сынок. Всё хорошо. Пожалуйста, успокойся!

— Ты не слушаешь! Я ведь говорю совершенно серьёзно. Они здесь! Мёртвые! Разговаривают со мной. От них могилой тянет!

Дверь распахнулась. Вошёл незнакомый врач — высокий, с орлиным профилем и надменным взглядом.

Отец почему-то сделался виноватым, отвернулся к врачу.

— Доктор, всё как вы предупреждали… Он не в себе и опять судороги и бред…

— Папа! — воскликнул Вадим, — Папа, я отвечаю за каждое слово! Все, правда — мне не показалось! Здесь действительно полно привидений! Я не знаю, как объяснить или доказать, но мы ведь всегда верили друг другу!

Отец молча отвернулся. Врач нахмурился.

— Ваш сын слишком долго находился в состоянии комы. Боюсь, некоторые клетки мозга не восстановятся. Отсюда — припадки. Биполярное расстройство. Шизофрения. Когнитивное расстройство.

— Но…

— Сейчас это лечится, — отрезал врач. — Будьте покойны.

— Мне не нужно никакое лечение, — разозлился Вадим, — вы не хотите меня выслушать! Я понимаю, что это звучит как бред, но больные, которые здесь умерли — превратились в призраков! Я читал об этом, такое бывает! Они входят со мной в контакт, общаются!

Он и сам бы себе не поверил, окажись на их месте. Как можно верить заикающемуся парню с перекошенным от судорог лицом и блуждающим взглядом?

Врач с отцом переглянулись.

Больше Вадим ничего не успел сделать. В капельницу у изголовья воткнули шприц. Раствор из прозрачного стал йодовым. Усталость навалилась с новой силой. Мир отдалился, сделавшись плоским и неинтересным. Призраки? Ну и чёрт с ними. Отец здесь… а где мама? Какая разница. Всё выцвело. Ему ничего не хотелось. Лень воцарилась в мыслях и теле. Рука выпала из-под одеяла — надо бы укрыть, но лень. Отец грустно прощается у двери — надо бы попрощаться, но лень, лень даже сказать «пока». Врач светит в глаза фонариком — отстал бы. Зачесалось за ухом — само пройдёт. Шевельнуться — слишком много усилий. Лень.

Вскоре его оставили в покое. Вскоре, а может и не вскоре, пришёл сон. Хотя чем бодрствование отличалось от сна? Ни мыслей, ни тревог. Вселенский покой. Как раньше он не понимал — вот оно — счастье. Жизнь без стремлений, без глупых мечтаний. Только покой и сон без сновидений.

Утром вернулся главврач, который медведь.

Отчего-то с кем-то ругался, но Вадиму было плевать, его утомляла суета вокруг. Однако главврач ворвался в палату шумный и злой, сдёрнул капельницу, отвесил несколько пощечин, подхватил как ребёнка и потащил в душ, а там долго издевался, поливая холодной водой. Вадим бы согласился остаться под ледяными струями навечно, лишь бы тот отстал — вернул тишину и покой. Но к концу «процедуры» в нём зашевелилась злость.

— Ч-чего в-вам надо? — он заикался от холода. — Отстаньте!

— А, заговорил! Ну наконец-то! — врач выключил воду, швырнул чистую одежду. — Одевайся, нужно поесть. Хорошая пища — любой недуг лечит!

— Вы, видимо, слишком часто «лечитесь», — пробормотал Вадим.

Врач серьёзно посмотрел на него, потом на свой круглый живот и раскатисто захохотал. Так заразительно, что Вадим сам невольно ухмыльнулся.

«Возможно, этот медведь не такой уж плохой дядька!».