Онлайн книга «Прачечная потусторонних услуг»
|
В его руках она заметила красивую трость со стальным набалдашником. «Так вот, что это был за 'холодок»! Её вновь охватила ярость, и как ему удаётся ежеминутно её бесить? Старый Арбат, как всегда в любое время года при любой погоде топтали толпы людей. Туристы с громоздкими фотокамерами, отдыхающие в нарядах по моде, старенькие бабушки в поношенных пальто, каким-то чудом сохранившие здесь собственное жилье, музыканты. Душа встрепенулась, когда уличный певец взял первый аккорд. Ох, сколько у нее связано с этой песней! Первый бал в школе и первый неумелый поцелуй, который ты в любом случае не забудешь до гроба, каким бы ужасным он ни оказался. Музыкант запел: «So close no matter how far…». Арина скривилась. Чудовищно. Совершенно не то! Его голос не имел ничего общего с голосом оригинала, он манерно вибрировал, гулял в поиске нот, но игнорируя нужные, находил только те, которых быть здесь не должно. — «And nothing else matters…». — Нет, уж, дружок, — пробормотала про себя Арина, — для меня важна эта песня. Пожалуйста, не порти её! Поспешила по мостовой прочь, разве что уши не заткнула. Уличный музыкант неожиданно для себя самого «дал петуха», закашлялся: «извините, сегодня не в голосе». Глава №5. Ди’авол — 2 В Москве никогда не бывает полностью темно, вот и сегодня на сумрачном ночном небе ни звезды, только рваные диаграммы контуров крыш. Без лишних слов коллеги лавировали в людской гуще, источавшей ароматы духов, вслед за Капитаном, уверенно шагавшим сквозь снег. C тростью и в кожаной куртке он смотрелся чрезвычайно элегантно. Хотя кто-то назвал бы это сомнительной экстравагантностью чудака. Идти пришлось долго, прежде чем свернули в видавший виды дворик с гулкой аркой. Эти старые дворы всегда похожи друг на друга. Даже внеочередная реставрация мало способна стереть родовые черты прошлого или даже позапрошлого столетия. Выстиранные простыни на балконах, высокий женский голос, зовущий ребёнка к ужину, лужа, ржавая водосточная труба, сломанные качели, худой кошак. Подъезд с крутыми, вытертыми за десятилетия ступеньками, встретил их запахами жареных котлет, лука и щей. Поднявшись на третий этаж, Прад постучал в самую богатую почти новую дверь. Им долго не открывали. Наконец на пороге возникла хрупкая фигурка маленькой женщины бальзаковского возраста. Редкие волосы, тронутые хной, бледное лицо с веснушками и неглубокими морщинками, лёгкий, но приятный макияж, ухоженные руки — в женщине угадывался руководитель среднего звена, или директор какого-нибудь дома-музея Куприна. — Добрый вечер, вы видимо Капитан Прад? Я вас ждала двадцать минут назад… — Мадам, вы же знаете, какие в Москве пробки в этот час, — Прад очаровательно улыбнулся, пристально посмотрев в выцветшие глаза женщины. В его руке ниоткуда возник крошечный букетик ландышей. — Это вам, как знак моего глубочайшего сожаления из-за задержки… — О, что Вы, что Вы! Право, не стоило! — воскликнула женщина, всем видом показав, что ожидала подобного подарка. — Прошу Вас, проходите! Я, Евдоксия Ардалионовна, а разуваться не обязательно. — Хорошо мы не будем, — легко согласился Прад, проходя из прихожей вглубь. По лицу женщины стало ясно, что она предложила для проформы и ожидала, что гости всё же разуются. |