Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 30 – Владимир Ахматов

Прад выдержал паузу и медленно, смакуя каждое слово, произнёс:

— А теперь кульминация нашего представления! Барышня, внимание — это… твой… первый… аванс.

Арина перестала дышать и наивно хлопая ресницами взглянула на капитана.

— Правда?

Прад рассмеялся, как вороны закаркали.

— Вадим, я же тебе говорил!!! Я знал, что так будет. Я знал! — Вадим молчал. — Тебе там сзади не видно, но веришь-нет у неё сейчас в глазах, как в мультиках, деньги нарисованы! Жаль нету фотоаппарата!

Арине стало стыдно, но не в силах ничего с собой поделать, она смущенно улыбнулась. Чтобы там ни было, а капитан видел её насквозь.

Ещё немного посмеявшись, он промокнул выступившие слезы, — Ох, Арина Батьковна, мы станем отличной командой! Ха, Вадик, смотри-смотри, голова заработала. Она не знает, как понесёт эти денежки домой, ведь они не войдут в её сумку!!! — и снова захохотал.

Арина залилась краской, но теперь внутри начал разгораться огонек раздражения — да, что такое воображают о себе эти люди? Будто купили её с потрохами за какие-то бумажки. «Лучше промолчи» — заметил в голове голос здравого смысла, — «нищую гордость, на хлеб не намажешь».

И она промолчала.

— Ладно, хватит! — устал потешаться Прад, — забирай бумажки, тебе пора их отработать… Ведь теперь ты будешь работать на меня?

— Да, — еле слышно отозвалась она.

— Громче и увереннее, пожалуйста!

— Да, я буду на вас работать!

Прад подобрел.

— Гита всё объяснит… Забирай и иди, иди, иди.

Она поняла одновременно три вещи: аудиенция закончена, пачки банкнот действительно не войдут в сумочку, и теперь она — Арпеник Ослонян — сотрудница прачечной «Раиса».

«Пипец, я в плохом сне! Или в хорошем?» — размышляла она, выходя из кабинета с охапкой денег, прижатой к груди. Первое, что ей встретилось в подсобке — огромная мешковатая сумка Гиты, расшитая бисером.

«Если здесь всегда платят налом, пора прикупить такую же».

* * *

— Почему нам так много платят? — наверное уже в десятый раз задавала вопрос Арина, уплетая сладкую булочку моти несколько часов спустя.

— Аришенька, мне кажется, ты чересчур много тратишь внутренней энергии на мысли о деньгах, — уже в десятый раз уклонилась от ответа Гита, соединив ладони в молитвенном жесте. Глаза на её лице были пронзительно голубые. — Такие мысли нарушают внутренние токи.

— Ты мне не расскажешь, да? — вздохнула Арина. — Я же не дура и прекрасно понимаю, что в прачечной…

— Прачечной и химчистке, — поправила Гита.

— … в прачечной и химчистке «Раиса», не могут водиться такие зарплаты! Здесь что-то точно не так. — Глаза, смотревшие со стен, вероятно были согласны, вот только ответить не могли, а Гита не желала или действительно не понимала.

— Это же Москва, я думаю тут всем хорошо платят. Ты разве против?

— Конечно, я только «За», но всё равно странно…

Гита вышла из позы лотоса, встала на ноги, и Арина вновь подумала, какая же она маленькая — метр шестьдесят не больше, на ее фоне она со своей широкой костью, казалась габаритной тумбой или шкафом.

— А Прад, что о нем скажешь? — задала она другой, мучавший вопрос.

— Прад? Он служит свету, — Гита пожала плечами, словно и говорить тот не о чем. — Солнечный человече.

— Человече? Что за слово такое, — усмехнулась Арина. — Но почему он Капитан? Это какой-то ваш внутренний маскот?