Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 29 – Владимир Ахматов

— Я не хочу, — подтвердила она, но её никто не слушал, и рука вдавила в стул.

— Арпеник Ослонян, — Прад скривился, — грустное на самом деле зрелище. Немолодая, ленивая, скучная. Наглядный пример «ненужного человека». Что ты есть, что тебя нет — ничего не изменится. Таких много. Ты поставила на себе крест, раньше времени записав в старые девы. Смирилась с одиночеством, решила, будто можно быть счастливой одиночкой. Занимаешься сублимацией, объедаясь перед сном сладким. Не ищешь новых друзей, окружила себя немолодыми, некрасивыми подругами; не выходишь из дома на выходных… Но больше всего меня в тебе заинтересовало то, что ты и сама осознаёшь свою никчёмность! Именно поэтому пошла во врачи, думаешь, будто помогая людям, делаешь доброе дело, из-за которого тебя запомнят, но знай: не будь тебя, будет другой врач — ничем не хуже. Так что — исчезни ты — никто не заметит.

Арина открыла было рот, чтобы возразить, но что тут возразишь. Да, признавать это в высшей степени неприятно, но положа руку на сердце… Прад прав.

Он покосился на неё, спрятал ухмылку в кулак, убрал ноги, облокотившись на стол.

— Хочешь бОльшего? Не большого, а бОльшего, а я предложу тебе гораздо больше!

— Смены два через два и отпуск летом? — парировала она.

Он не слушал.

— Деточка, у меня ты познаешь себя! Будешь помогать людям, и они взамен запомнят тебя на всю оставшуюся жизнь. Ты сможешь изменить уклад вещей. Нет, не только в своей судьбе, а во многих и ещё раз многих судьбах, а если хочешь, то даже в этом городе в целом. Именно к такому будущему стремится твоя душа. Что скажешь?

— Я поняла… Вы — сумасшедший⁈ Стирать чужое бельё? К этому стремится моя душа? — Арина нервно прыснула. — Вы бредите! У вас делирий. Стирка как смысл жизни? Отбеливатель — ключ к счастью? Нет, спасибо… Если ваш телохранитель позволит, я, пожалуй, пойду.

Прад обменялся с Вадимом коротким взглядом и теперь ей никто не мешал. Не глядя на Капитана, она поправила юбку, гордо вздёрнула подбородок и собиралась выйти.

— Секундочку, — Прад за спиной явно улыбался. — Подожди одну секундочку. Ты, оказывается, поверхностная: не попыталась разобраться, что к чему и уже бежишь… Не беда, у меня остался ещё один рычаг, который всегда работает… Вадим, где твой чемоданчик?

Вадим молча подал хозяину материализовавшийся точно из воздуха кейс. Прад поставил его на стол, щелкнула крышка, а затем перед Ариной вдруг начали появляться пухлые пачки денег. Одна, вторая, третья…

— Дамы и господа, — торжественно декламировал Прад, — впервые на нашей сцене номер «укрощение кондуктора», или «сладкий сон бездомного на паперти». — Ещё одна пачка на столе, потом сразу две… Всего их было десять. Синие пачки пятидесяти рублевых купюр. — М-м-м, смотри, а эти ещё свеженькие!

У Арины заблестели глаза. Нет, она, конечно, поняла вполне себе жирное издевательство в свой адрес, однако, когда у тебя в кармане вместо денег брелок с денежной жабой и с десяток железных десяток, пачки любых банкнот покажутся целым состоянием.

— А говорил я тебе, Вадик, надо было десятирублевыми купюрами разжиться! — улыбался от уха до уха Прад, — она бы тут чувств лишилась от счастья.

Вадим ответил: «Гм.»

Прад убрал кейс, извлёк из внутреннего кармана портмоне и положил на пачки ещё несколько банкнот достоинством в пять тысяч рублей. Арина сглотнула — во рту пересохло. Странно, но в это мгновение она не думала, на что могла бы потратить астрономическую для нее сумму, ей просто очень захотелось впервые в жизни их потрогать, подержать банкноты пусть и грошовые в руках, а ещё лучше — прижать несчастные полтиннички к груди.