Онлайн книга «Прачечная потусторонних услуг»
|
Пронзительная речь вытянула из мальчишки последние силы. Он упал на гнилой матрац, часто поверхностно задышал, шаря рукой — подоспел Мирон, снова обернувшийся собакой, подставил нос под худую ладонь. Мальчик успокоился, задышал ровнее. — Мирон, я ничего не понимаю, — Арина посветила фонариком на свои ноги — все в кровоподтеках, каждая мышца в теле стонет. — Какая еще Голубая Леди? И откуда ты знаешь этого мальчишку? Собака вильнула хвостом: — А тебе, разве не по нраву прозвище? По мне так, ладное имечко — Голубая Леди… — Бред какой-то… — Сестрица, это же ребятишки… Они не ведают ваших заумных словечек, у них нет шайтан-машины, которая даст ответ на любой вопрос. Вот и зовут вещи, своими именами. Должно быть девчонка из Костиного рассказа, была ведуньей — даровитая с пеленок… Угадывала всякое по мелочи… А теперь сама вообрази, как бы ты назвала барышню в голубом платье из сна, которая приходит и спасает ребят? — Не знаю… — Тот и оно, голубушка! Голубая Леди, давай-ка вернёмся к нашим баранам, вернее демону и обмозгуем, как от лиходея избавляться… Арина почувствовала неладное: — Стоп-стоп. Мирон, ты ведь не ответил на вопрос! — Всё я ответствовал по делу! Не гони, давай сюда сумку свою… — А я говорю, не ответил! Ну-ка быстро рассказывай, откуда знаешь этого мальчишку? — В первые в жизни вижу! — Не ври! Тебе и имя его известно! Говори, или прикажу обернуться кошаком! Кастрированным! Собачьи брови жили своей жизнью, отражая ход мыслей: от гнева, через торг к принятию. — Подловила. Сдаюсь, — пес положил морду на передние лапы и тихо заговорил не глядя. — Это сыночек хозяйский… То бишь, бывших хозяев отпрыск… Я ж его с колыбели рОстил, пестовал. Понимаешь, семейка крайний раз совсем никудышняя досталась, простецкая как три рубля… Хозяин — выпивоха, хозяйка — неряха. Не вина это ихняя — жизнь пошла нынче сложнецкая, не потянули они жизнь эту окаянную. Хозяин как-то запил, да в горячке соседа топориком того, ну и… ясное дело, упекли в края-то не столь уж отдалённые. Хозяйка с горя запила, на Костика рукой махнула. Жил он как собачонка уличная: кто краюшку хлеба кинет, кто дырявые башмаки снесет. Долго ли коротко, остались мы с ним одни на всём белом свете. А он выдумал меня себе заместо игрушки, да полюбил всем своим сердечком ни в чем неповинным, верил, как дышал… Понимаешь? Последний пряник с помойки за шкаф прятал — для меня, стало быть. Потом дом то расселили. Все прочь поразъехались, а Костик вернулся. Один одинешенек. Я ж ему тогда и показался… в псином обличии. Жили как-то помаленьку. А однажды он ушёл, да не обернулся. Искал я его, следы вынюхивал… Но разве ж в Москве человека найдёшь? Вот и я не сумел. И только когда к вашему отродью прибился, почуял — близешенько мой Костик. Шибко плохо воробушку моему. Нуждается больно. Арина не удержалась — погладила Мирона, не забыв почесать за ухом: — Вот так бы стразу! Зачем скрывал? Мог же сразу рассказать! — она посветила на Костика, тот забылся тревожным сном — зрачки под тонкими веками бегают. — Мирон, я действительно хочу помочь, но ты сам подумай — как? Я ведь ничего не умею! И вообще, кто я такая по сравнению с демоном? Ты же видел его. Он… Он, ужасный, сильный, страшный… Мне одной сроду не справиться. А связи нет, даже Капитану не позвонить! |