Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 96 – Эд Крокер

Впрочем, у меня есть план Б.

— Редфлют, – начинаю я, возвращаясь к бару.

Он все еще сидит, грудью опершись о стойку, и рассматривает содержимое своего бокала. Не уверен, что он хотя бы пошевелился с тех пор, когда мы с ним в последний раз обменялись репликами.

— Редфлют, мой новый собутыльник! – Обнимаю его за плечи. – Раз уж вы единственный, кто удостоил меня беседой, то не разделите ли вы со мной мой любимый напиток?

Прежде чем он успевает ответить, я киваю бармену:

— Две пинты люцской медовухи.

Тот бросает на меня непонимающий взгляд:

— Пинты?! Хотите сказать…

— Я знаю, что говорю.

С чувством обреченности осознаю, что все сильнее вживаюсь в роль воинствующего пьяницы. Она наползает на меня и плотно обволакивает, подобно одеянию пустынника, которое мне чересчур мало.

Передернув плечами, бармен бросает: «Как пожелаете» – и выполняет заказ.

Я оборачиваюсь к Редфлюту, который выпрямился на стуле, но все еще не готов признать, что слишком перебрал, и протягиваю ему кружку:

— Вы когда-нибудь пробовали люцскую медовуху, Редфлют?

— Боюсь, не имел удовольствия, мой таинственный знакомец-ведун.

— Вы много потеряли – вот что я вам скажу. С красным зельем ничего общего, однако ее вкус, мягкость и крепость все с лихвой компенсируют. В Люце стали ускорять выдержку с помощью кинетов, и это портит весь букет, но запасы тут у вас лежат со времен нашествия серых, так что вызревали наверняка правильно. И вот еще что, Редфлют. – Наклоняюсь к нему поближе. – В прошлом люцская медовуха вдохновляла великих колдунов на настоящие чудеса. Тех самых, что в буквальном смысле двигали горы, помните? Все они глушили ее не просыхая, прошу прощенья за изморский жаргон.

Редфлют, внимающий мне с широко распахнутыми глазами, восторженно кивает:

— Мне нравятся эти истории!

— Тогда этот напиток для вас, – объявляю я, просияв лучезарной улыбкой. – Вдохновленный этой жидкостью, атмос Реклантис впервые научился вызывать из облаков молнии. Кроме того, говорят, что во время первого сражения кинетов с вами на месте самого Первого Света кинет Лориллион, нализавшись этой штуки, так раздухарился, что попер на вас целую скалу. Это вовсе не в обиду вам, – спохватившись, добавляю я. – В итоге вы все равно победили. А еще была битва при Зыбунах, когда под предводительством Каскантиона плащи объединились и создали величайшую иллюзию всех времен – скалу посреди болота – и все их враги в Смерти-на-Заре, перепугавшись, дали круг в обход этой скалы на свою погибель. Как думаете, что сподвигло их так поступить?

— Знаете, – Редфлют так таращит глаза, что они едва не лезут на лоб, – с учетом сказанного, маг, было бы невежливо с моей стороны не пригубить немножко, правда? Замечу, что не содержащий крови напиток в любом случае вызовет необычные ощущения.

Он поднимает кружку, но я его останавливаю:

— Э-э-э… обождите-ка, Редфлют, дружище. Не надо пробовать помаленьку, вам не понравится. Чтобы действительно ощутить то, что чувствуют колдуны, нужно поступить так, как делаем мы в Люце.

— И как же это?

— Замахнуть все разом.

Он начинает протестовать, но я его перебиваю:

— Не волнуйтесь. У этого напитка райский вкус, при этом он ненамного крепче кровяного вина, которое вы здесь употребляете. Нам, колдунам, слишком крепкое противопоказано, – добавляю я и очень надеюсь, что он из тех вампиров, которые до нашествия серых держались собственной расы.