Книга Светопад. Пепел бессмертного, страница 45 – Эд Крокер

И действительно, в тот же миг, откидывая назад длинные светлые волосы, в кабинет врывается мой старший сын. На нем алый с золотом табард Первой гвардии, что представляется мне недобрым знаком. Хотя он командует двадцатью отборными молодцами моей личной охраны, во дворце его нечасто встретишь в форме – только когда происходит что-то экстраординарное.

— Руфус, – киваю я. – Хорошо. Мы как раз приступаем к разработке стратегии.

— Я сэкономил вам время, отец, – громко отвечает он с ослепительной улыбкой. – Дело уже на мази.

Я пристально смотрю на него и жду, когда утихнет приступ паники. Глаза большие и распахнутые, как у матери; продолговатое, выразительное лицо всегда чисто выбрито; полные губы. Дамы обычно не могут на него наглядеться. В этом лице очень мало моего. Внешне на меня был похож его младший брат. Впрочем, только внешне.

— Руфус, – наконец выговариваю я, – о чем это ты?

— О списке, отец. Мои гвардейцы занимаются им прямо сейчас.

— Они не твои…

Я замолкаю, вспомнив, что мы не одни, и начинаю снова:

— Докладывай, что уже сделано.

Руфус указывает в окно на сад перед дворцом, и это мне совсем не нравится.

— Думаю, тебе стоит на это взглянуть, отец.

Я подхожу и смотрю на небо. Сегодня его хорошо освещает луна. Окна кабинета выходят на запад и юго-запад, так что весь город до самой Западной Пади и даже до Юго-Западной у меня как на ладони. Однако сегодня я вижу еще кое-что: сюда летит вся Первая гвардия. Они единственные, не считая эскадрильи городских стражей крови, кому позволено принимать дающую крылья волчью кровь не в экстренных случаях. И вот они, двадцать молодцев, в идеальном строю мастерски управляют жилистыми кожаными крыльями, подстраиваясь под воздушные потоки. В этом нет ничего необычного.

Необычно то, что в каждой руке у них зажат кто-то еще – на волчьей крови это дается легко. Я вижу изморов и – что еще хуже – по одежде, прическам и более здоровому цвету лиц узнаю нескольких мидвеев.

Пока я в немом ужасе наблюдаю эту картину, они берут влево и начинают один за другим пропадать из виду; я знаю, что приземлятся они на одном из балконов с южной стороны здания. Медленно они исчезают с неба, и несколько мгновений спустя мои худшие опасения подтверждаются: они возникают вновь и уже быстрее – без груза – возвращаются, чтобы набрать еще пленников. Я пытаюсь не представлять себе, как жителей Западной Пади без всяких объяснений выхватывают из домов.

Я оборачиваюсь. Каждая капля крови щелкохвоста работает на то, чтобы успокоить меня и спасти от зарождающегося апоплексического удара. Редгрейв буравит Руфуса бесстрастным взглядом, за которым может скрываться как радость, так и неудовольствие. Что именно – трудно сказать. На лице Сакса обычная благодушная улыбка, которая может обозначать все что угодно, любую дурную мысль.

— Прошу вас, – обращаюсь я к ним обоим, – выйдите. Сейчас же.

Оставшись наедине с сыном, я одним глотком осушаю бокал и стараюсь не поддаться соблазну плеснуть еще.

— Руфус, что, ради всего святого, ты себе позволяешь? Как можно так бесцеремонно хватать всех подряд? Особенно мидвеев.

— Но, отец, я уверен, в изморском поселке даже не заметят пропажу нескольких дурнокровок.

Меня коробит от его жаргона. Сам я таких слов не употребляю. Не потому, что мне есть дело до этих существ. Просто я знаю, кем был мой сын, и если их так называют, то и мой сын такой же… был таким же. И мне это неприятно.