Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 69 – Софья Ленская

— Вы продолжаете меня так называть, и тем не менее вам должно быть известно, что я не Хэ Циюй, – брякнул Юн Шэнь.

Осознание сказанного пришло не сразу, а когда оно все же настало, он во все глаза уставился на Цао Сяошэ, который лишь легко улыбался, как всегда. Идеальная маска. Было трудно прочитать, что же он испытывает на самом деле.

— Конечно. Я бы мог называть вас… О, придумал! Иньчэнь!^[38] – воскликнул он и улыбнулся шире, но Юн Шэнь его восторга не разделил. – Вы всегда так угрюмы.

— Знаете, лучше пускай остается как было.

— Как скажете, господин Иньчэнь, – не удержался от подколки Цао Сяошэ.

Привратники отворили тяжелые двери перед двумя гостями. Стоило зайти, как их окатило густым теплым воздухом, насыщенным ароматом благовоний. Приторная сладость смешивалась со жгучей пряностью, древесная терпкость – с легкостью цветов. От запаха кружилась голова, а мысли приходили в легкий беспорядок. Юн Шэню это пришлось не слишком по вкусу, невольно он обернулся к выходу, нестерпимо хотелось вновь оказаться на морозе, пусть и неприятном, но от которого в голове становилось яснее. Однако привратники снаружи уже захлопнули высокие двери.

Юн Шэнь осмотрелся. Казалось, что весь люд, схлынувший с улиц, сейчас здесь. Многочисленные столы большого зала были забиты под завязку. Смех, музыка, звучащая невпопад, сливающиеся друг с другом голоса – все это смешалось в единый гул жизни, царившей здесь. Зал был богато украшен: резные колонны, поднимающиеся к потолку и удерживавшие открытый второй ярус, были увешаны разноцветными лентами и живыми цветами, от ярких огней слепило глаза.

Цао Сяошэ тем временем прошел дальше и уже вовсю разговаривал с работницей Павильона. Барышня была молода, черные как смоль волосы она собрала в пучки-рожки и украсила заколками и живыми цветами – азалиями. Лицо было щедро напудрено, брови густо подведены углем, а губы ярко раскрашены красным. Такой яркий макияж с трудом давал понять, сколько же ей на самом деле лет, зато с ним ее черты лица бросались в глаза даже издалека. На плечах девы лежала тонкая газовая накидка, а платье было скромнее и приличнее, чем у других работниц, что сновали то тут, то там, порой задерживая томный взгляд на новых посетителях.

Юн Шэнь двинулся в сторону Цао Сяошэ, попутно вертя головой. Он оглядывал открывшееся взору буйство пестрящих красок и цветов. Трудно отвести взгляд от подобного. Юн Шэнь и не заметил, как столкнулся с кем-то плечами.

Обернувшись, он увидел еще одну барышню. Лицо ее закрывала легкая бордовая вуаль, но даже так в ней было заметно что-то экзотичное. Мимолетного взгляда хватало, чтобы понять это. Особенно внимание привлекали рыжие, как горящее пламя, волосы, собранные в высокую прическу, напоминавшую лисьи уши и увенчанную красными лентами. На ее лице не было макияжа, наверное, с такой чистой и дикой красотой в нем не было нужды. От каждого шага раздавался тихий перезвон серебряных украшений – ими оказались увешаны ее запястья, щиколотки и пояс. Даже через гомон толпы их звон странно и маняще оседал в ушах, заставлял прислушаться и обратить внимание. Юн Шэнь на мгновение встретился с загадочной девой взглядом, и стоило этому произойти, как капля крови фэнхуана на его запястье раскалилась, точно на руку плеснули крутого кипятка. Тревожные сомнения закрались в голову. Юн Шэнь заметил блеснувшие золотом звериные глаза девы в ярких подвесных огнях. Он моргнул, и иллюзия пропала, а барышня преспокойно прошла мимо. Запястье все еще жгло.