Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 180 – Софья Ленская

С другой стороны, убить такого сильного демона можно и бессмертным оружием. Юн Шэнь опустил взгляд на Цюаньи в руке. Этим мечом удалось прикончить ту хули-цзин, которая напала на них с Сюэ Чжу в Павильоне ароматов…

Пока Юн Шэнь предавался размышлениям, как и чем лучше казнить Ху Иньлин, чтобы после не вызвать нежелательных вопросов, Цао Сяошэ вдруг вновь заговорил:

— А вы способны?

— Что? – недоуменно откликнулся Юн Шэнь. Сначала он подумал, что пропустил что-то из маловажной болтовни Цао Сяошэ мимо ушей, но стоило ему обернуться, как он сразу уловил странно тяжелый взор.

— Вы. – Цао Сяошэ сделал акцент и пояснил вопрос: – Способны на сложные чувства вроде любви?

Юн Шэнь молчал. Встретившись с чужим цепким взглядом, он так и норовил утонуть в его пучине. Цао Сяошэ терпеливо ожидал ответа, как и Юн Шэнь – что тот вновь сведет все к какой-нибудь очередной шутке или посторонней теме.

Но этого не случилось.

— Слабости, как и сожаления, мне незнакомы, – Юн Шэнь отвернулся к Ху Иньлин. – Хватит об этом. Подумай, как будет лучше ее прикончить.

— Вы все-таки хотите ее убить?

Юн Шэнь смотрел на сломленную Ху Иньлин. А ведь вначале она предстала едва ли не хозяйкой положения, однако им было невдомек, что за фасадом непокорности скрывалась прогнившая насквозь из-за чувства вины основа, которую стоило едва тронуть, как она рухнула.

— Я не бросаю слов на ветер, да и, кроме того, она права. Заклинатели не дадут ей умереть. Такой материал слишком ценен, – вздохнул Юн Шэнь. – И пусть за свою долгую жизнь она сотворила столько зла, что не искупить и сотней лет пыток, издевательств и экспериментов над ее телом… За поступки ей положено отвечать не здесь, а на суде перед царем Яньло^[66].

— А я думал, вы с пренебрежением относитесь к любым демонам.

— Отношусь, – кивнул Юн Шэнь, – но это не значит, что я стану уподобляться зверью.

— Что ж, ваши слова звучат справедливо… – протянул Цао Сяошэ. – Но если очнувшиеся заклинатели и стража найдут пленницу мертвой, это может породить еще больший хаос.

Юн Шэнь скривил губы. Он позволил себе забыть, что осталось за дверьми темницы.

— Поэтому мое предложение – оставить все как есть, – продолжал Цао Сяошэ. – Ху Иньлин говорила, что однажды ей удалось ускользнуть от заклинателей, но в итоге судьба ее настигла. Вам не стоит вмешиваться.

Вот уже второй человек за день вещал Юн Шэню о неотвратимости судьбы и о том, что должно произойти. Это заставляло невольно задуматься, что же он забыл в этом слабом теле и кому это вообще нужно… Что это за «должно», что привело его к этой точке бытия?

Он ведь не давал слова или обещания, что непременно убьет Ху Иньлин. Он мог не делать этого, мог просто взять и оставить все как есть, однако всем своим существом Юн Шэнь противился этому. Он бы не назвал это жалостью. Ху Иньлин ни в коем разе ее не заслуживала. Это скорее походило на чувство попранной справедливости. Юн Шэню впору было бы посмеяться над собой. Он ведь совсем недавно отчитывал Сюэ Чжу за, вероятно, те же чувства.

— Что касается «зверья»… – вновь заговорил Цао Сяошэ.

Голос его приобрел прежнюю легкость, словно и не было того странного вопроса, но Юн Шэнь все равно явственно ощущал, каким натянутым теперь казался образ Цао Сяошэ.