Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 179 – Софья Ленская

Он схватился за голову и сжал зубы до боли, шумно выдохнув. Голова и правда разболелась слишком сильно. В Юн Шэне мигом поднялось острое возмущение. Он ведь так близок! Не для этого все затевалось!

— Ху Иньлин! – громко позвал он, надеясь, что от оклика та придет в чувство.

Демоница мотнула головой из стороны в сторону и лишь болезненно всхлипнула, прерывая поток бессмыслицы всего на миг, чтобы после тихо заскулить. Нет, она не приходила в себя. Что же… что же он мог сделать, чтобы получить ответ на такой важный вопрос?

Взгляд Юн Шэня метнулся к свисающим чуть поодаль цепям. Если дернуть, но не так сильно, чтобы не переломать ей ненароком шею… Может, немного боли поможет добиться цели?

— Не глупите, господин Хэ, – раздалось совсем близко.

Наваждение спало, и Юн Шэнь вздрогнул, когда почувствовал чужое теплое дыхание у уха. Он моргнул. По спине пробежали мурашки, и стало несколько неуютно. Он ощутил, как чужая рука легла ему на плечо, а затем скользнула на шею. Пальцы Цао Сяошэ показались обжигающе горячими, а собственная кожа, напротив, словно бы замерзла, точно льдистая корка на озере.

Цао Сяошэ потянул Юн Шэня ближе к себе, медленно отводя от клетки Ху Иньлин. Касание было неприятным, так и хотелось от него отмахнуться, сбросить, но все тело сковало напряжением. Юн Шэнь одеревенело следовал за ним и чем больше шагов назад делал, тем легче становилось дышать. Как будто он выплывал из болотной топи, давившей со всех сторон.

Едва Юн Шэнь смог облегченно выдохнуть, как сразу же повернулся к Цао Сяошэ. Несмотря на помятый вид, тот уже вернул на лицо типичную, ничего не выражавшую полуулыбку.

— Вы пустой сосуд, но не думайте, что темная ци не будет влиять на вас. После вашего отравления Лан Ду, да и всего, что случилось, все равно не стоит находиться так близко к… – он кивнул на Ху Иньлин и словно бы нехотя убрал руки с чужой шеи, – подобному. Вы уже не неуязвимы, как прежде.

Юн Шэнь потер переносицу и зажмурился от того, как боль пульсировала в его голове. Это не отрезвляло, а лишь больше выбивало из колеи.

— Благодетель, – пробормотал Юн Шэнь себе под нос и еще раз вздохнул. – Она явно знает, кто это, она его видела. Нельзя уходить отсюда, пока не узнаем о нем.

— Боюсь, больше она ничего не сможет сказать, – протянул Цао Сяошэ.

Юн Шэнь взглянул на Ху Иньлин. Та и правда впала в беспамятство, безвольно повиснув на цепях, замерла подобно статуе, и лишь ее губы едва заметно беззвучно шевелились, повторяя одни и те же фразы.

Юн Шэнь проследил за движением и считал их.

«Госпожа, я так виновата».

«Простите меня».

«Я так виновата».

— Ее душа была повреждена, а весть о том, что ее дорогая госпожа растерзана, разбила ее окончательно. Сейчас она только и может, что бередить воспоминания, винить себя и сожалеть.

— Какая глупая преданность.

— Это любовь.

— Бессмысленная слабость, – хмыкнул Юн Шэнь. Он был крайне недоволен: ему не удалось выяснить самое важное из первых уст, что привело ее к такому жалкому концу. Да и демоны неспособны на такие сложные чувства.

Кстати, о ее конце.

Юн Шэнь не был уверен, что в этом теле сможет вызвать Небесные печати по собственному желанию. Хотя он смог это сделать в иллюзии и после, вот только неосознанно. В моменты, когда он желал защититься, когда его жизнь была в опасности… оба раза Небесная печать спасала его от неминуемой гибели. Могло ли случиться так, что и здесь у него получилось бы призвать их, когда Ху Иньлин ударила хвостами? А впрочем, Цао Сяошэ умудрился в очередной раз все испортить, подставившись под удар.