Книга Карп в сухой колее. Том 1, страница 168 – Софья Ленская

Юн Шэнь подошел ближе.

Ху Иньлин было не узнать. В Павильоне ароматов он видел ее в нескольких образах: талантливая танцовщица, сокровище Павильона и любимица госпожи Чэнь, коварная соблазнительница, чья красота сравнима с прекрасными цветами и способна с легкостью пленить даже искушенное сердце. Яростная и безжалостная девятихвостая хули-цзин, в чьих силах разрушить разум и душу.

Теперь же тонкое тело, походившее на изломанную ивовую ветвь, ничем не напоминало прежнюю демоницу. Похоже, заклинателям удалось загнать ее в человеческий облик и заточить в нем. Руки Ху Иньлин были подняты над головой, ее подвесили за крепко связанные цепями запястья, которые к тому же пронзили двумя крюками. Плоть местами вывернулась наружу, в зияющих ранах, залитых темной запекшейся кровью, виднелись разорванные сухожилия. Руки покрывали разрезы, ожоги, повторяющие контуры злосчастных цепей, – ни единого живого места. Другая пара цепей охватывала шею демоницы. Голова ее была опущена, а лицо скрыто за занавесью некогда огненно-рыжих, теперь уже растерявших былую яркость и будто выцветших, спутанных волос, перепачканных грязью и кровью. Они походили на стог мокрой соломы. Изорванное, вероятно из-за обращений в демоническую форму, одеяние залила кровь и выпачкала грязь. Тело Ху Иньлин тоже окутывали цепи, врезаясь в мышцы и местами даже размозжая их. Светлая ци, заключенная в звеньях, ранила и обжигала демоническую сущность хули-цзин. Они прожигали плоть – особенно заметно на ребрах, где кожа и мышцы успели сползти так, что обнажилась белизна кости.

Зрелище было отвратительным и мерзким. Жестокость расправы, свершившейся над Ху Иньлин, поражала, но Юн Шэнь все равно не мог отвести взгляда. Не то чтобы он ее жалел. Демоны не заслуживают жалости, тем более такие, как она. Эта хули-цзин вместе с Чэнь Ляомин загубили множество невинных жизней, да и сама лисья демоница наверняка не гнушалась поеданием людей. Но сейчас, в облике юной девы, она выглядела беззащитно. Ей не удавалось исцелиться – силы наверняка были запечатаны, – и, должно быть, сейчас она испытывала неимоверную боль.

Чем дольше Юн Шэнь смотрел на пленницу, тем сильнее в его груди что-то пронзительно сжималось. Подол изорванной юбки прикрывал ноги, но по состоянию остального тела нетрудно было догадаться, что и от них едва ли что-то осталось. Ступня, видневшаяся из-под куска пропитанной кровью ткани, вывернулась под неестественным углом.

Юн Шэнь шагнул вперед.

— Не советую подходить ближе, – тихо сказал Цао Сяошэ, схватив Юн Шэня за край рукава и легонько потянув на себя.

Юн Шэнь растерянно обернулся к нему и все же отступил на шаг. Цао Сяошэ кивнул на пол, и тогда Юн Шэнь заметил, что, сам того не ведая, переступил внутренний контур печати Неба и Земли.

Да, это и правда лишнее.

— Непохоже, что она в сознании, – протянул Юн Шэнь, вновь поворачиваясь к безмолвной Ху Иньлин.

Ее действительно пытали с особым остервенением. Удивительно, как она не пожелала прекратить это, просто выдав нужную информацию, – до сих пор выбить из нее хоть слово не получалось, если верить Си Ину.

Юн Шэнь был убежден в переменчивости демонической натуры, особенно лисьей. Сохранить свою шкуру для них было дороже всякой преданности. Демоны неспособны на сострадание, жалость, верность. Они неспособны любить. Рожденные из мрака, они были воплощением всего самого темного, что только нашлось бы в трех мирах. Ху Иньлин была по странному и совершенно точно невозможному стечению обстоятельств предана своей хозяйке. До безумия предана.