Книга Молодая кровь, страница 106 – Эдуард Поляков

— Ой, да иди ты к чёрту! — Бурлак махнул мохнатой рукой и щедро плеснул себе в чай из походной фляжки. — Я почти поверил!

А вот Шокальский задумчиво молчал.

— Десять дней назад Вильям докладывал о дрейфующем в нейтральных водах судне, — почесав бороду, наконец произнёс Немо. — Но оно было без признаков экипажа. Там не наши просторы, Сумрак, дикий край. Много мелких островков. Боюсь, местные аборигены уже «спасли» твоих революционеров, а яхту пустили на компоненты.

У меня в груди кольнуло. Писательское воображение тут же нарисовало душераздирающую картину: я возвращаю Вектору бездыханное тело дочери, а он обвиняет во всём меня. Богатая фантазия — она такая.

— И всё равно я обязан проверить! — твёрдо сказал я, вставая я со стула. — Причём немедленно. У меня сегодня ещё дел на Земле-505 по горло.

— А зачем самому? — Шокальский широко улыбнулся, словно кот. — Посиди, почаёвничай, а твоими красными пиратами пусть ребятки займутся! Или думаешь, они две недели на «Левиафане» штаны просиживали?

— Не отбирай у молодёжи практику, Сумрак! — подключился Бурлак. — Понимаю, виталиканские последователи Че Гевары тебе для политических игр нужны, но я как наставник прошу: пусть сами. А ты, коли чаю напился, можешь пока в открытом море искупаться!

Удивительно, насколько синхронно они уговаривали меня сделать то, чего я и сам хотел. Но марку держать было надо.

— Ну, если вы оба настаиваете… — изобразил я тягостные сомнения. — Давайте так и поступим. Заодно пора и им первые звания получать.

Увидев вопрос в глазах Шокальского, пояснил:

— Там, на Большой земле, многие в лагере уже получили серьёзные назначения. Обучаются и командуют в полевых условиях. — Я покачал головой, скорчив гримасу. — Сидите тут в своей подлодке, ни хрена не знаете. Город, кстати, Авророй назвали. Архитектор обещает через пару недель первую ветку метро запустить. Четыре станции, но уже что-то! А если всё пойдёт по плану, мы и у вас на Акватории свой Казантип устроим!

— Казантип? Это что ещё такое этот ваш Казантип? — причмокнул Бурлак.

— Не о том сейчас думаете, мужики, — остановил я расспросы. — Давайте лучше приступим к спасению гонимых виталиканских коммунистов!

— Уже работаем, Мэлс, — по полуприкрытым глазам Шокальского я понял, что он ведёт параллельный диалог через нейроинтерфейс. — Кодекс через спутники и аквадинамические маяки ищет их сигнатуру. Ага… Есть. Вот они.

А затем, уже открыв глаза и вернувшись в нашу реальность, добавил:

— Ну всё, я уже объявил общее построение для инструктажа на выполнение боевого задания, — и, одёрнув рукав кителя, блеснул циферблатом: — Запускаем секундомер, господа, максимальное время полного построения с полной боевой выкладкой — две минуты тридцать секунд.

Люк в палубе «Левиафана» с шипящим гидравлическим вздохом откинулся, превратившись в довольно крутую лестницу, и на свет, вернее, на корпус подлодки поднялось четыре привидения. Всезнающий нейроинтерфейс объяснил, что обтягивающие чёрные костюмы то ли лешего, то ли водяного — это облегчённые штурмовые гидрокомбинезоны «Тритон».

До жути напоминающие каких-нибудь коммандос студенты выстроились на корпусе, вытянувшись перед рубкой, как перед импровизированной сценой. А Бурлака и, в особенности, Шокальского от одного вида ребят аж гордость пробирала.