Книга Сдохни или умри, страница 111 – Алексей Пислегин

— Так, Валь, послушай меня, – я не хотел, но мой голос прозвучал жёстко. В целом, пусть, так даже лучше. – Ты вокруг посмотри. У нас тут нахрен – “Голодные игры”, “Королевская битва”, “Бегущий человек”. “Мастера Меча Онлайн”, “Атака Титанов”. Долбаный “Поворот не туда” – да что угодно, блин! Эта сучья трёхглазая Система притащила нас сюда, и мясом кинула против местных тварей из Кунсткамеры. И, что ещё хуже, против друг друга, потому что нашлись уроды, считающие, что тут им позволено всё. Судная, сцуко, ночь – на сорок дней без перерыва. Смекаешь?

Валя промолчала.

— Ладно, ладно, – я усмехнулся. – Ты, кстати, не думала раньше, как нам повезло – родиться в XXI веке? Мы не дохли от чумы, нас не жгли на костре. Не угоняли в рабство. Тебя не отдали замуж в восемь лет за изуродованного оспой и сифилисом деда. И я, блин, не рисовал говном на стенах пещеры, потому что до изобретения интернета ещё двадцать тысяч лет и чё то скучно!

Хм, и кого тут понесло? Бинго – Икара понесло! Это ничего, это ладно, продолжаем:

— Аккурат к нашему рождению лучшие умы человечества дали цивилизации “Тик-Ток”, ядерное оружие и гумманизм. И мы росли, зная, что у нас есть права на жизнь, вероисповедание и остальную фигню. Что убивать, грабить и насиловать – плохо, если ты, конечно, не демократический миротворец на Ближнем Востоке. Да блин, мы даже родились в России, а не в Индии или там Нигерии. Обросли жирком благополучной жизни, в которой не нужно драться с собаками за дохлую крысу на завтрак!

Валя смотрела на меня офигевшим взглядом. Кажется, хотела что-то сказать – но не нашла, что, и промолчала.

— Здесь нет ни гуманизма, ни “Тик-Тока”. Нет интернета, “Голубого огонька” на Первом канале. Джека Лондона читала? Закон дубины и клыка, блин!

— Дубины и камня, – поправила вдруг девушка.

— Не, это уже “Властелин колец”, милый мой хоббит, – я усмехнулся, покачав головой. А про хоббита ляпнул даже немного в тему: Валя была ниже меня почти на голову. – Не захочешь приспособиться, перейти в режим жрущего червей выживальщика – сдохнешь. Не станешь качать уровни, как бешеный корейский киберкотлета – сдохнешь. Не станешь хомячить лут, ходя с голой жопой…

Я замолчал, красноречиво развёл руки.

Она, покраснев, прикрыла глаза, снова прикусила губу. Тихо сказала:

— Максим.

— Угу?

— Я поняла. Я ведь… – она вздохнула, по щекам опять побежали дорожки слёз. – Я хочу жить, Максим. Я дралась, я даже не знала, что могу так. Я убила этого урода. Как ты сказал – он решил, что может всё. И если бы я не дралась – он трахал бы меня прямо сейчас на этой полянке. Или уже кончил бы – и приказал своим зверятам порвать меня.

Она всхлипнула, но тут же сжала зубы, оскалилась.

— Я буду делать, что ты говоришь. Не бросай меня, хорошо? А я – одичаю. Переживу без “Тик-Тока”, и буду рисовать в пещере говном, если тебе это так принципиально.

Валя несмело улыбнулась, я коротко рассмеялся. Правда, тут же серьёзно сказал:

— Значит, собирай свой лут. Ты его взяла в бою. И сними с тела обувь, штаны и носки.

— Может, ты его разденешь?

Я покачал головой:

— Новые правила, Валя. Начинай по ним жить, и однажды мы трахнем суку-Систему.

Она кивнула.

— Ты странный, знаешь? – сказала вдруг. – Но мне нравится. Это… Не смейся, но это – успокаивает.