Книга Сабатон. Системный приручитель 4, страница 105 – Артем Сластин, Алексей Пислегин

Лицо отца тогда будто покинула кровь. Белый, как сама смерть, в глазах — тоска и решимость. Олегу долго приходило в кошмарах это лицо — лицо человека, уже смирившегося со смертью. Человека, у которого осталось только одно — живой сын.

А Олег… Он был так шокирован, что чувства будто притупились. В реальность происходящего не верилось совершенно, ведь… Ну не может такого быть, только не с ними. Смерть — она там, за пределами родного дома, где сошедший с ума город утопает в крови вырезающих друг друга фанатиков. А они… Их как будто бы просто не могло такое коснуться.

Наверное, только из-за этой дереализации Олег послушал отца и выбрался из под завала. По сути, бросив его умирать в одиночестве — но не понимая этого.

Ушёл «звать помощь» — так сказал отец. Олега чудом не зацепило, он только головой ушибся и ободрал бок. И сумел пролезть сквозь завалы — всегда ведь был худощавым, а в тот момент ещё и несколько месяцев голодал. Все голодали.

Олегу повезло.

Его не засыпало, пока он протискивался сквозь обломки. Он не наткнулся на исламских фанатиков, которые отрезали бы ему голову за православный крест на груди. Не попался повстанцам, которые могли как пристрелить его, так и забрать к себе — на пушечное мясо.

Шокированный, он шёл по руинам, не зная и не понимая, где искать помощь. Вокруг были только смерть, крики и плач. Перепаханный снарядами Харрар умирал, и на помощь рассчитывать не стоило — помощь требовалась всем вокруг.

Кое-как Олег очнулся только вечером, когда начало темнеть. Шесть часов призраком бродил по развалинам — и даже не понял этого. Тот эпизод его жизни будто вырвало из памяти, оставив лишь руины, клубящуюся в воздухе удушливую пыль и дым редких пожаров.

Вернувшись к дому в темноте, Олег обнаружил, что обломки осели. Помогать уже было некому. Русские солдаты нашли его на руинах, пытающегося докопаться до отца и матери. Он уже даже не думал — в мозгу сидело лишь желание спасти семью. Мысли, что родители погибли, парень просто не допускал, не хотел верить в это. Сорвал ногти, изранился, в приступах кашля чуть ли не выплёвывал лёгкие — но остановиться не мог.

Солдаты собирали выживших и насильно увели Олега с собой. Он сопротивлялся и впал в истерику, которую тоже не запомнил. Очнулся уже в полевом госпитале — через два дня.

Следующие месяцы стали адом. Тогда же Олег впервые возненавидел самого себя — был уверен, что виноват в смерти родителей он сам. С комплексом выжившего справился сильно позже, после войны, когда попал в приёмную семью. Что забавно — тоже смешанную. Бывший русский солдат и женщина-хирург из амхара стали родителями для него и ещё четырёх приёмных детей.

Андрей и Сэлам Мироновы…

Уже потом удалось найти остатки рода Океке. Впрочем, хоть какое-то общение наладилось разве что с Дарианом, троюродным братом. Он во многом был традиционалистом, тоже верил в Вакху — но всё-же был всего на несколько лет старше Олега и работал спасателем на космическом лифте. Ну, не буквально на лифте, он не космонавт.

Из семьи Мироновых Олега не забрали, жизнь постепенно начала налаживаться… Приход Системы всё похерил.

Вторая семья давно стало частью его, приёмные родители и братья с сёстрами — как родные. Что стало с ними? Они не обратились в тварей? Выжили? Олег понимал, что сейчас нет даже смысла думать о возвращении в Африку. Он это не потянет. Да и остальные вряд ли его поддержат.