Книга Слой Первый. Книга 4, страница 73 – ПолуЁж

А я никому не говорил в какую сторону иду и искать меня бесполезно — Первый Слой огромен. Потеряться тут не составит никаких проблем.

Идеально.

Я шел часа три, не меньше. Сначала быстро, почти срываясь на бег, подгоняемый адреналином и чувством только что обретенной свободы. Потом, когда лагерь остался далеко позади, а легкие начали гореть, даже с моей повышенной выносливостью, я сбавил темп до быстрого шага. Ночь была моим союзником. Темная, безлунная, она надежно укрывала меня от любых случайных глаз.

А мой новый так кстати приобретенный предмет — Всевидящий Глаз — позволял видеть все, замечая даже самых мелких зверьков, копошащихся в траве в десятке метров. Это был первый амулет, который не требовал затрат осколков душ, который мне встретился. Он работал постоянно, в пассивном режиме.

Но не в хорошем зрении и ночном видении был особый эффект этого предмета. У меня будто появился новый орган чувств, который позволял ощущать все пространство вокруг меня на несколько метров. Подкрасться со спины ко мне теперь было просто невозможно. И это было очень круто.

Наконец, выбрав небольшую ложбину, защищенную от ветра невысоким скальным выступом, я решил сделать привал. Спать хотелось дико — последние несколько суток выдались слишком уж насыщенными. Но спать в открытой степи без защиты — верный способ не проснуться.

Я достал из рюкзака десять плоских металлических пластинок с выгравированными на них рунами. Работа была привычной, почти автоматической. Разложить их по кругу, идеально выверив расстояние. Зачерпнуть немного энергии и влить в руны — готово. Моя личная, переносная крепость.

Я бросил рюкзак под голову, вытянулся на плаще и, положив руку на рукоять револьвера, почти мгновенно провалился в сон. Без сновидений, без тревог. Глубокий, восстанавливающий сон человека, который провернул очередное рискованное дело и вышел сухим из воды.

Пробуждение было резким. Не от звука или ощущения опасности. А от запаха.

Густого, аппетитного, совершенно неуместного здесь, посреди дикой степи, запаха жареного мяса.

Я рывком сел, инстинктивно сжимая рукоять револьвера. Глаза лихорадочно обшаривали пространство внутри барьера, который за ночь просто исчерпал всю энергию и пропал… Мой просчет, надо больше энергии заливать в руны и не экономить на своей ночной безопасности.

Да и запах не прошел бы внутрь барьера.

Но вокруг было пусто, и никто меня не ел и не убивал. Никаких следов вторжения. Но запах… он был настоящим. И шел из-за этого самого скального выступа, за которым я спрятал свой лагерь.

Я тихонько подошел к самому его краю и осторожно выглянул.

И замер.

В нескольких метрах от моего защитного купола, нагло нарушая все законы логики и моего душевного спокойствия, сидел Шак.

Он сидел у крошечного, почти бездымного костерка, сложенного из сухих веток и угля, и с самым невозмутимым видом переворачивал на заостренной палочке тушку суслика. Мясо уже покрылось румяной, поджаристой корочкой и аппетитно шкворчало. Рядом с ним на траве лежал огромный тесак, ружье и револьвер, всё под боком, а сам он выглядел абсолютно спокойным и отдохнувшим. Словно он не крался всю ночь по моим следам, а просто вышел на утреннюю прогулку и решил позавтракать на свежем воздухе.

Он заметил, что я проснулся. Медленно поднял на меня взгляд своих хитрых лисьих глаз, в которых не было ни укора, ни злости, ни даже удивления. А потом, чуть склонив голову набок, произнес фразу, которая окончательно добила мой мозг.