Книга Слой Первый. Книга 4, страница 72 – ПолуЁж

Я почти сорвался на крик. Последние слова я буквально выплюнул ему в лицо. Но Шак даже не моргнул. Он стоял, как скала, спокойный и непреклонный. Хотя еще несколько дней назад, за подобное отношение к себя, мы бы уже дрались. Точнее я бы уже пристрелил Шака, и сейчас всем было бы нехорошо. Воин сильно изменился после получения интерфейса. Слишком сильно.

— Приказ Шамана выше приказа Вождя, — отчеканил он. — И выше твоего желания. Я иду с тобой.

Я замер, глядя в его упрямые глаза. И понял. Все. Это стена. Бесполезно. Я мог орать, угрожать, приказывать — ему было плевать. Для него слово старого кота в шатре было абсолютным законом, который не обсуждается. Спорить с ним было все равно что спорить с камнем о преимуществах полета.

Вспышка гнева, такая же яркая и горячая, как взрыв огненного шара, прошла и погасла. Осталась только холодная, злая усталость. Я молча смотрел на него еще несколько секунд, а в голове уже бешено вращались шестеренки, выстраивая новый план. Простой. И единственно верный.

Я отступил на шаг и тяжело вздохнул, изображая полное поражение.

— Ладно, — я махнул рукой. — Черт с тобой. Делай что хочешь.

Я демонстративно отвернулся и снова сел на свое место, взявшись за чистку оружия. Шак постоял еще немного в нерешительности, а потом, тихо кивнув, вышел из палатки.

Слыша, как его шаги удаляются, я позволил себе криво усмехнуться.

План был прост. Дождаться глубокой ночи, когда лагерь окончательно уснет. Амулет скрытности, который мне дал Мар, еще ни разу не подводил. Я просто уйду. Тихо, как тень. Без прощаний и лишних слов. Так будет правильно. Так будет прагматично.

А со своей совестью я как-нибудь договорюсь. В конце концов, я делал это ради дела. А дело всегда было важнее людей. Особенно таких упрямых, мохнатых и навязанных в спутники.

Глубокая ночь. Такая, что хоть глаз выколи. Луны не было, а звезды, хоть и яркие в степной чистоте, казались холодными и далекими, неспособными разогнать мрак, что сгустился в низине, где раскинулся лагерь. Костры давно прогорели, оставив после себя лишь горстки тлеющих углей, изредка вспыхивающих багровыми искрами. Лагерь спал.

Я лежал в своей палатке без сна, прислушиваясь к ночным звукам. Ровное дыхание сотен живых существ, редкое сонное ворчание, посвист ветра в траве. Все было тихо.

План. Мой план был прост до безобразия. И от этого — гениален. Дождаться самой темной части ночи, когда даже часовые начинают клевать носом. Активировать амулет скрытности. И просто уйти. Испариться. Стать тенью среди теней.

Я медленно, без единого звука, сел.

Шак — обуза. Балласт. Якорь, который будет тянуть меня на дно, мешая двигаться быстро и принимать рискованные решения. А вся моя жизнь — это череда рискованных решений.

Время пришло.

Я влил в амулет осколки.

Движения были медленными, выверенными до миллиметра. Я выскользнул из палатки, стараясь не шуметь. Аккуратно обошел двух часовых, и спокойно вышел из лагеря. Даже не потревожил никого. Хорошо. Были опасения, что найдут по запаху, но, видимо не сегодня. И не сейчас.

Я шел около часа, не сбавляя шага, пока очертания лагеря полностью не растворились в ночном мраке. Только тогда я позволил себе деактивировать амулет — преследования не было, никто не заметит моей пропажи до самого утра.